«Нет, судя по всему, СОПИК просто воспользовалась ситуацией. Ей удалось хорошо порыбачить во взбаламученной мутной водице! А вся инициатива в афере исходила от Фонда Фокса. По двум причинам. Во-первых, фонд субсидируют несколько компаний, не менее, если не более, мощных, чем СОПИК. — трудно потому представить, что его заправилы пустились бы в такую рискованную игру только ради интересов одной из компаний, от которых фонд зависит, и позволили выиграть лишь СОПИК, скупившей за бесценок дело Салы. Во-вторых, все собранные мною доказательства свидетельствуют, что именно Фонд Фокса стоит как за кражей масла, так и за последовавшей после этого операцией по превращению очередной партии масла в фосфоресцирующую жидкость. Все говорит за то, что афера задумывалась и осуществлялась в Салоне-де-Прованс, в штаб-квартире Фонда Фокса, а Белли — ключ ко всему делу»,

Бюше-де-Рон

Воскресенье, 14 февраля

В то утро, когда Лисинио Салинас поехал на встречу с доктором Белли, он предчувствовал, что расследование идет к концу. Посмотрев на свои часы «Лонжин» с золотистой сферой и римскими цифрами на циферблате, он увидел: стрелки показывают пятнадцать минут одиннадцатого.

Адвокат снизил скорость своего «жука» — он ехал по узкому шоссе, вдоль которого тянулись нескончаемые изгороди. Поля вокруг, окружающие дома сады, теннисные корты возле коттеджей были окаймлены высокими кипарисами. Жители этого края возводили, где только можно, зеленые заслоны от ветра-мистраля. Машина миновала Мирама, Истр, Фос. Салинас снова глянул на часы: без двадцати одиннадцать.

Он повернул на боковую грунтовую дорогу, ведущую к вилле Белли. Спокойно проехав последний отрезок пути метров в двести и наслаждаясь пейзажем, открывшимся перед ним, адвокат подъехал к обязательной зеленой изгороди, окружавшей густо поросший квадрат участка площадью примерно с гектар, простиравшийся вокруг частного владения Фонда Фокса.

Найдя рядом с калиткой из кованого железа кнопку, адвокат нажал на нее... Выждав немного, нажал снова... Тихо.

Тем не менее, «Порше-924», принадлежавший, как Салинас знал, доктору Белли, стоял на участке прямо у входа в дом.

Он снова нажал на кнопку звонка. Затем подождал минут десять и еще пять.

Адвокат почувствовал, что начинает нервничать, подумал, не вернуться ли ему в Салон.

Он смотрел на преграждавшую ему путь железную калитку, лихорадочно соображая, что бы ему предпринять... И вдруг заметил то, на что сначала не обратил внимания; дверца в калитке не была закрыта на ключ, а значит, он легко мог ее открыть, просто толкнув рукой.

«Издевается, что ли, надо мной этот негодяй?» — сказал он про себя и нажал на дверь калитки. Та легко поддалась. Закрыв ее за собой, адвокат медленно пошел по дорожке к дому. Кругом царила полная тишина, даже птицы молчали. Салинас почему-то покрылся испариной, глаза его теперь были прикованы к новому препятствию — массивной деревянной двери, на этот раз преграждавшей ему вход в дом.

«Что-то здесь не так, осторожно!» — сказал сам себе адвокат. Он снова нажал на кнопку и услышал, как в доме зазвучал глухой, неприятного тембра звонок... Но ничего. Ни малейшего шороха.

«С ума можно сойти: этот тип приглашает меня ровно к одиннадцати, целых десять дней я с нетерпением жду этого дня, а сейчас, когда время встречи наступило, ему вздумалось играть со мной в прятки», — пробормотал Салинас, нажимая на звонок уже изо всех сил и позабыв о всяких правилах хорошего тона.

Прождав еще пятнадцать минут, он засомневался, не уйти ли. Но, посмотрев на «порше», увидел, что боковое стекло приспущено — судя по всему, хозяин машины должен быть дома. Адвокат повернул позолоченную круглую ручку двери. Та легко поддалась — и эта дверь не была заперта. Салинас слегка нажал — дверь открылась. Он вошел в холл, сделал шаг... и тут же почувствовал острую боль.

Бюше-де-Рон

Воскресенье, 14 февраля

Лисинио Салинасу показалось, что ему пробуравили колено... Его охватил ужас, по лбу покатился холодный пот. Все произошло мгновенно, как в кошмарном сне.

Адвокат испугался, что у него вот-вот остановится сердце и он умрет, но на смену страху пришло чувство отвращения и бессилия перед нелепостью случившегося.

Дело было в том, что, войдя в дом, Салинас буквально наткнулся на самую настоящую огромную кобру. Она раскачивалась и шипела, изогнувшись в дугу, а потом, словно кнут, которым хлестнули, бросилась в его сторону. Зубы змеи вонзились адвокату в ногу. После укуса он конвульсивно дернулся и оцепенел, а кобра, скользнув за порог, скрылась в саду.

Несколько секунд спустя Салинас почувствовал, как то место, куда его укусила змея, быстро воспаляется. Однако он мог держаться на ногах. Салинас прошел дорожкой сада к калитке, сел в машину и поехал в сторону города. Он подумал было, что ему следовало прямо из виллы Белли позвонить в «скорую помощь», но возвращаться не захотел. Проехав немного, Салинас остановился, вытащил из брюк ремень и туго затянул его на ноге чуть выше ядовитого укуса.