Через пять минут он сел за свой рабочий стол. Наступило утро четверга. Меньше чем через тридцать шесть часов Либаргер должен выступать в Шарлоттенбургском дворце. И, как назло, это неприятное происшествие, которого никто не мог предвидеть.

Он взял трубку и набрал номер Юты Баур в Берлине. Он думал, что разбудит ее, но автоответчик сообщил, что она на работе.

– Guten Morgen.[28] – Голос Юты Баур был звонким и бодрым. В четыре утра она была уже за своим рабочим столом.

– Думаю, вы должны быть в курсе… У нас здесь возникло одно небольшое затруднение…

Глава 86

Часы Осборна показывали 2.30. Наступило утро четверга, 13 октября.

Рядом с ним Кларксон, едва различимый в темноте кабины, не сводил глаз с расцвеченной зелеными и красными лампочками панели управления. «Бичкрафт-Барон» шел на скорости порядка двухсот узлов, позади дремали Маквей и Нобл, смахивавшие скорее на старых дедушек, чем на закаленных ветеранов войны с преступниками. Внизу при слабом свете луны мерцало Северное море, мощные волны катили к побережью Нидерландов.

Вскоре они свернули направо и вошли в воздушное пространство Нидерландов. Пронеслись над темным зеркалом Иссель и вскоре летели на восток, к немецкой границе, над разбросанными там и сям фермами.

Осборн попытался представить себе Веру, спрятавшуюся где-то на Богом забытой ферме во Франции. Дом этот, должно быть, достаточно удален от дороги, чтобы охранники могли видеть, если кто-то приближается. А может, совсем не так, может, это современный двухэтажный коттедж неподалеку от железной дороги, в маленьком городке, мимо которого, не останавливаясь, десятки раз в день проходят поезда. Стандартный коттедж, каких тысячи рассеяны по Европе, с потрепанным автомобилем у крыльца. Последнее место, где агенты Штази вздумали бы искать свою жертву.

Вероятно, Осборн и сам задремал, потому что, открыв глаза, он увидел вдали занимающийся рассвет. Кларксон пошел на снижение, «Барон» пробил неплотный слой облаков, и прямо под ними показалась Эльба, гладкая и темная, текущая нескончаемой лентой до самого горизонта.

Маквей и Нобл уже проснулись и наблюдали за Кларксоном, закладывавшим лихие виражи. Наконец новый, почти незаметный разворот над сумеречным ландшафтом – и внизу дважды мигнули сигнальные огни.

– Садимся, – сказал Нобл, и Кларксон кивнул.

Нос «Барона» задрался вверх. Прибавив оборотов двигателю в триста лошадиных сил, Кларксон направил самолет вверх, сделал еще один круг и пошел на снижение. С глухим стуком самолет выпустил шасси. Кларксон спустился еще ниже и помчался над самой землей, почти срезая верхушки деревьев. Засветилась дорожка голубых огней на посадочной полосе. Через минуту колеса коснулись земли, нос качнулся, и через сотню футов стремительного бега «Бичкрафт-Барон» остановился.

– Эй, Маквей!

Раздался взрыв смеха. Маквей выбрался из самолета на влажную траву луга близ Эльбы, в шестидесяти милях к северо-западу от Берлина, и сразу же угодил в медвежьи объятия здоровяка в черной кожаной куртке и синих джинсах.

Лейтенант Манфред Реммер из федеральной полиции Германии ростом был шесть футов и четыре дюйма, а весил двести тридцать пять фунтов. Открытый и добродушный, лет десять назад он вполне мог бы играть в высшей футбольной лиге. Но и сейчас он все еще был в хорошей спортивной форме. Манфреду Реммеру было тридцать семь, и он уже успел стать отцом четырех дочерей. Он познакомился с Маквеем двенадцать лет назад, когда приехал в Лос-Анджелес по приглашению местного департамента полиции в соответствии с международной программой обмена опытом.

Реммера направили в отдел расследований грабежей и убийств. Через два дня его инструктором и напарником назначили Маквея. За три недели Манни Реммер побывал на шести уголовных процессах, присутствовал при девяти вскрытиях, семи арестах и двадцати двух допросах. Он работал шесть дней в неделю по пятнадцать часов в день (из них семь – бесплатно), спал на диване в кабинете Маквея, а не в предоставленном ему номере отеля, на случай, если придется срочно выехать на место преступления.

За три недели практики они с Маквеем арестовали пятерых крупных торговцев наркотиками и сумели выследить, арестовать и добиться полного признания убийцы восьми молодых женщин. Этот тип все еще сидел в Сан-Квентине, все его апелляции были отклонены, и он ожидал исполнения смертного приговора.

– Страшно рад тебя видеть, Маквей, страшно рад! Был просто счастлив, когда узнал, что ты приедешь. – Реммер ловко вывел свой серебристый «мерседес» по вязкому лугу на проселочную дорогу. – Я собрал информацию о твоих друзьях из Интерпола, господах Классе и Хальдере. Это было не легко. Решил рассказать об этом при встрече, а не по телефону. При нем можно говорить? – Реммер покосился на Осборна, сидевшего на заднем сиденье рядом с Ноблом.

– Можно, – сказал Маквей, подмигнув Осборну. Сейчас уже не было нужды скрывать от него происходящее.