Вера присела у небольшого письменного стола и провела рукой по волосам. На столе стояла маленькая глиняная статуэтка – ослик, наверно вылепленный ребенком. Неумелая, примитивная фигурка, но с пронзительно чистыми, трогательными линиями. Вера подержала статуэтку в руке, а потом прижала ее к груди.

– Я боялась полиции, Пол. И не знала, что мне делать. В отчаянии позвонила Франсуа. Представляешь, как это было трудно, после того, как я ушла от него?.. Он спрятал меня здесь, на ферме, а сам уехал в Париж. Здесь меня охраняют три агента тайной полиции. Никто не должен знать, где я нахожусь, поэтому я не могу сказать и тебе. Вдруг нас подслушивают…

Осборн почувствовал душевный подъем. Ревность исчезла без следа.

– Ты в безопасности, Вера?

– Да.

– Боюсь, мне пора вешать трубку, – сказал Осборн. – Позволь мне перезвонить завтра.

– Пол, ты в Париже?

– Нет. А что?..

– Там для тебя опасно!

– Тот человек мертв. Его убил Маквей.

– Я знаю. Но ты еще не знаешь, что он из Штази. Говорят, что Штази распустили, но я в это не верю.

– Ты узнала это от Франсуа?

– Да.

– Зачем потребовалось Штази убивать Альберта Мерримэна?

– Пол, послушай, – в голосе Веры звучала тревога, – Франсуа уходит в отставку. Об этом объявят завтра утром. Ему пришлось согласиться на это под давлением людей из его партии. Его отставка связана с новым экономическим сообществом, с новой европейской политикой.

– Что ты имеешь в виду? – Осборн был в недоумении.

– Франсуа считает, что правительство сейчас находится под сильным германским влиянием и что Германия стремится взять под свой контроль всю Европу. Ему это не нравится, он считает, что новая политика ущемляет интересы Франции.

– То есть его вынудили подать в отставку?

– Да, очень деликатно, но бесповоротно.

– Вера, Франсуа не высказывал подозрений, что его жизни угрожает опасность, если он не уйдет?

– Мне он об этом не говорил…

Осборн почувствовал, что у Веры были те же подозрения, что и у него. Она постоянно думала об этом.

Франсуа Кристиан спрятал ее на ферме под охраной трех агентов тайной полиции – разве это не подтверждает, что происходящее как-то связано с французской политикой? Возможно, Франсуа опасался, что Веру попытаются использовать, чтобы оказать на него дополнительное давление. А может, он спрятал ее, потому что теперь она связана через Осборна и Маквея с делом Лебрюна и его брата?

– Вера, – сказал Осборн, – плевать я хотел, подслушивают нас или нет. Слушай меня внимательно. Что именно говорил Франсуа о связи между моей историей, Альбертом Мерримэном и политикой Франции?

– Не помню… не могу сказать точно… – Вера посмотрела на глиняного ослика, повертела его в руках, а потом осторожно поставила на место. – Помню, бабушка рассказывала мне, как жилось во Франции во время Второй мировой войны. Когда нацисты вошли в Париж, – тихо добавила она. – Город ни на минуту не покидал страх. Людей хватали безо всяких объяснений и уводили навсегда. Сосед доносил на соседа, брат на брата… Повсюду – вооруженные люди. Пол… – она заколебалась, и он понял, что Вера перепугана до смерти, – я чувствую, как эти тени нависают над миром снова…

Осборн услышал за своей спиной шум. Он резко повернулся к двери. Перед кабинкой стояли Маквей и Нобл. Маквей рванул на себя дверь.

– Вешайте трубку, – рявкнул он. – Сейчас же!

Глава 84

Осборн хотел сказать Вере еще что-то, но Маквей нажал на рычаг и разъединил их. Спустя несколько секунд через бар они вышли из отеля на маленькую улочку.

– Девушка? – процедил сквозь зубы Маквей, открывая перед ним дверцу неприметного «ровера», ожидавшего на углу. – Вера Моннере, не так ли?

– Да, – отрезал Осборн. Маквей вторгался в его личную жизнь, и это ему очень не нравилось.

– Она под присмотром парижской полиции?

– Нет. Секретной службы.

Дверцы захлопнулись, и шофер Нобла тронул машину. «Ровер» сделал круг по Пиккадилли и свернул к Трафальгарскому скверу.

– Номер прослушивался? – ровно произнес Маквей, покосившись на нацарапанные на руке Осборна цифры.

– Чего вы добиваетесь? – Осборн втянул руку под рукав.

– Надеюсь, вы не подписали смертный приговор Вере Моннере.

Нобл повернулся к ним с переднего сиденья:

– Как вы узнали номер?

Осборн посмотрел в окно.

– Какая разница?

– Вы спрашивали, где телефон, или знали заранее?

– Телефоны в вестибюле были заняты. Я спросил, есть ли где еще.

– И вам ответили.

– Ну разумеется.

– Кто-нибудь видел, как вы зашли в кабину?

Маквей внимательно слушал, не вмешиваясь.

– Нет, – быстро ответил Осборн и тут же вспомнил. – Негритянка уборщица, она чистила ковер в коридоре пылесосом.

– Разговор по телефону-автомату вычислить не сложно, – сказал Нобл.

– В особенности если вы точно знаете, с какого звонили аппарата. Дать пятьдесят фунтов нужному человеку – и вам назовут номер, с которым произведено соединение, город, улицу, полный адрес и меню последнего обеда. В течение нескольких минут.