— Нет, это качели такие маленькие…

Одна нога протиснувшегося боком между подвесами Телля зависла над сиденьем. Вторая осталась стоять за спинкой качелей.

Ханнес засмеялся. Взглянув на мужа, Фина развела руками.

— Ты еще застрянь здесь! Вот так и пойдешь на работу.

Увидев, что сказала мама, Ханнес засмеялся еще сильнее. Осторожно высвободив туловище, Телль готовился оттолкнуться свободной ногой, чтобы вытащить вторую.

— Штаны не порви! — предупредила Фина. — А то в моих на работу идти придется!

Она шутила для Ханнеса, но сын вдруг перестал смеяться. Он внимательно посмотрел на отца, подошел к нему и протянул руку.

Лицо Фины стало серьезным. Она тоже подошла к Теллю. Фина взяла его за ту же руку, что и Ханнес, и вдвоем с сыном они помогли ему выбраться.

— Давно не качался на качелях, хотел вот попробовать, — оправдывался Телль.

Поправив рубашку, он побрел к аллее. Фина обняла сына за плечо, и они направились следом за Теллем.

На выходе из парка Ханнес остановился.

— Мы сюда еще приедем? — спросил он, оглядываясь на горячую от солнца аллею.

— Конечно, родной! — взяла сына за руку Фина.

Потом она с Теллем потом вспоминала тот день как самый счастливый из тех, которые они прожили с Ханнесом.

В следующий раз Ханнес смог поехать в парк только через три недели. Мартина с братом он там не нашел.

Книги

— Слушай, ты был прав, — встретил в понедельник Телля у проходной Тридцать первый. — Они еще и цены подняли, глядя, сколько народу пришло.

Телль понимающе кивнул.

— Знаешь, что там творилось? — угрюмо спросил Тридцать первый.

Телль знал. По дороге из парка они с Финой и сыном видели уставших, сдувшихся, злых людей. Некоторые были помятыми, словно после стирки. Только по одному их внешнему виду Телль догадался, откуда эти люди возвращались, и что там произошло.

— Я туда даже подойти не смог… — переодеваясь, продолжал Тридцать первый. — Из тех, кто там побывал, — ни одного с покупками. "Все слишком дорого, давка", — говорили они.

Захлопнув шкафчик для одежды, Телль посмотрел на выставленную рабочую обувь Тридцать первого.

— Они снизят цены до обычных. Им нужно продать.

— Слушай, давай как-нибудь все же вместе туда сходим, — уцепился за его слова Тридцать первый.

— Некогда мне, — словно извиняясь, ответил Телль.

Он уже договорился пойти на черный рынок с Ханнесом. Сын давно пытался выяснить, какие там есть книги, но у отца не получалось запомнить незнакомые названия. Телль пробовал записывать их, только делал это стоя, положив тетрадку на руку. Потом он не мог разобрать свой почерк.

— Надо было раньше с Ханнесом за книгами идти. Нашел время… — не понимала Фина.

— Кто туда теперь пойдет после этого? — уверенно бросил Телль.

— Тогда я с вами, — тут же решила Фина. — Я тоже хочу быть все время с сыном.

Она испугалась: вдруг Телль скажет "нет". Фина даже не знала, почему так подумала.

— Пошли конечно, — согласился Телль. — Может, себе что посмотришь. Я не про книги. Там много другого.

— Да я бы книги посмотрела.

Но следующее воскресенье у Фины оказалось рабочим днем. К ним на предприятие приехал начокруга.

— Поэтому все должны быть на местах, — объясняла мужу Фина. — Там и начгор у нас будет, и все.

— Давай в другой раз тогда сходим, — предложил Телль.

Фина покачала головой.

— В другой раз приедет кто-то другой, может — на твою фабрику. Не надо менять свои планы из-за чужих людей. Решили идти — идите.

В воскресенье Фина ушла рано, оставив на столе в тарелках пшенную кашу с подсолнечным маслом. Телль дождался, пока сын проснется, они позавтракали и отправились на рынок.

Всю дорогу Телля не отпускало чувство того, что Фина должна была пойти с ними.

***

— Сын, — остановил Телль Ханнеса на повороте к площади, где был парк.

Встав так, чтобы мальчик хорошо видел, что он будет говорить, Телль медленно и четко произнес: "смотри сейчас внимательно". Насторожившийся Ханнес кивнул.

— Если мы сейчас увидим толпу людей у рынка, то пойдем назад. Потому что мы туда просто не попадем. Если там будет свободно — держись все время рядом со мной. Никуда не отходи от меня, ничего не поднимай и не бери ни у кого, что бы тебе ни давали.

— Хорошо, я все понял, — кивнул Ханнес.

— Самое главное — будь всегда рядом. Чтобы я мог дотянуться до тебя, — Телль дотронулся до плеча сына.

— Хорошо.

Но никакой толпы у парка не оказалось. Старьевщики стояли на своем месте. Мимо них по двое прохаживались нацдружинники. Увидев людей с красными повязками на рукавах и в форме, Ханнес тревогой поглядел на отца.

— Это так… Для порядка, — пояснил Телль.

В самом парке народу было немногим больше, чем в прежние воскресные дни. Покупатели разглядывали развешанные на спинках скамеек альбомы мебели, смотрели инструкции бытовой техники. Вдали, под самодельными табличками с красным крестом, выстроились очереди.

— Там медицинское продают, — сказал отец вглядывавшемуся в ту сторону Ханнесу. — Пойдем, посмотрим ближе.

Теллю хотелось выяснить, что могло собрать столько покупателей. К продавцам подступиться было невозможно, при этом некоторые в очереди даже сами не знали, за чем стоят.