Читаем Последний сын полностью

Телль не отрывал от него глаз. Он готов был ждать, сколько нужно, — главное, чтобы списки никуда не передали и не отнесли. Ну и еще — чтобы мастер не явился сюда за ним. У Телля есть где-то четверть часа, прежде чем мастер хватится его.

Наконец к столу подошел невысокий, с большой лысиной, человек в сером пиджаке с номером на нагрудном кармане. Повесив пиджак на спинку стула, он пригладил остатки волос, надел нарукавники.

Телль уверенно шагнул к нему, назвав свой цех, номер и фамилию.

— Вычеркните меня из списка. Я свое согласие не давал.

Впервые в жизни Телль просил за себя.

— Хорошо, — спокойно сказал человек в нарукавниках.

Достав из стола папку, он выложил оттуда исписанный лист. Телль узнал круглый почерк мастера. Палец человека заскользил вниз по списку. Дойдя до номера с фамилией Телля, палец остановился. Человек взял линейку и, положив ее на буквы, аккуратно зачеркнул ручкой всю строку.

— Спасибо вам, — тепло сказал Телль.

Хоть радоваться тут было особо нечему — он, считай, забрал свое — но дышать стало действительно легче.

Через несколько дней тот же самый человек в нарукавниках вместе с мастером подошел к Теллю и передал ему повестку из военкомата.

— Что это? — не веря своим глазам, спросил Телль.

— Повестка. Вам.

— Как? — Телль поднял на человека в нарукавниках непонимающий взгляд. — Но вы же сами меня вычеркнули. Я видел.

— Вычеркнул, — согласившись, кивнул тот. — И не я вас вызвал.

Согнувшись над повесткой, Телль несколько раз, по буквам прочитал свое имя и фамилию. Весь день он думал о том, как такое могло получиться. "Ошибка", — с какой стороны Телль ни подходил к ситуации, по-другому он никак объяснить это не мог.

— Они не ошибаются, — поглядев на повестку, с сожалением сказала Фина.

Телль не спорил. Он сам это прекрасно понимал. Но, все же, надеялся до последнего.

***

— Никакой ошибки нет, — ответил, заглянув в протянутый Теллем паспорт, человек в военкомате.

Его стол занимал чуть ли не половину кабинета. В отличие от служащих, которых Телль успел заметить здесь в коридорах, этот человек был не в военной форме.

Какое-то время они с Теллем молча смотрели друг на друга. Человек за столом ждал вопросов, Телль ждал объяснений.

— Там вы принесете стране больше пользы, чем здесь, — не желая тратить времени сверх необходимого, сказал человек за столом.

— Я служил, но это было очень давно… — начал Телль.

— То, что вы проходили службу, лучше для вас, — убедительно ответил человек за столом.

— Вам ведь нужны добровольцы…

— Вот и будете добровольцем.

— Почему меня не спросили?

— А зачем? — подчеркнуто равнодушно бросил человек за столом.

— У меня жена. Мы не молоды. И мы одни.

— Были бы вы один — сидели бы дома.

Человек выложил на стол две папки. На одной, потолще, Телль увидел фамилию Фины, на другой — свою.

— Можете посмотреть, — предложил человек за столом.

О себе ничего нового Телль из папки не узнал. Другое дело — там было абсолютно все. Каждое его попадание в полицию (в большинстве случаев — за то, что не успевал вернуться домой до отбоя), каждая проверка нацполами квартиры, даже каждое неоткрывание двери коменданту. На отчете о поездке с Ханнесом на море взгляд Телля остановился.

"Жалоб от хозяйки квартиры не поступало, правонарушений не замечено", — прочел про себя Телль.

История смерти Марка и Ханнеса с описанием диагнозов сыновей уместилась на одной странице.

"Это все, что они оставили для себя от моих детей", — с горечью подумал Телль.

Какие у сыновей были глаза, что любили мальчики, как дороги они были Теллю с Финой — никого не интересовало.

В деле Фины оказались фотографии ее родителей. Телль узнал их сразу — по портретам, которые жена рисовала по памяти. У самой Фины не осталось ни одного изображения папы и мамы после того, как ее забрали от бабушки. С другой страницы на Телля взглядом замученного в неволе зверька смотрела девочка лет одиннадцати с тугими-претугими косами, в толстом коричневом платье с черным фартуком. Это была Фина. И небольшой шрам над левой бровью, еле видный сейчас, на фото оказался совсем свежим.

С тяжелым чувством закрыв папку жены, Телль медленно вернул ее на стол. Человек с той стороны молча наблюдал за ним все это время и, кажется, ни разу не моргнул.

***

Выйдя из военкомата, Телль понял, что самое трудное ему еще предстоит. Фина, скорее всего, уже встречает его на остановке. Она сильная, сколько Телль знал жену — она всегда была сильной, но и у нее однажды не выдержит сердце.

Фине стало все ясно, едва согнувшийся муж рассеянно ступил с подножки трамвая. Готовая к этому, Фина не питала никаких иллюзий, но, все же, ожидаемая плохая новость — такая же плохая, как и неожиданная.

— Добрались-таки они до тебя, — разочарованно произнесла Фина.

Телль кивнул. Растерянный и беспомощный, он не мог поднять на жену глаз. Фина взяла мужа под руку.