"Их убили за то, что они говорили на другом языке. На нашем с вами языке", — резюмировал в конце своего репортажа корреспондент Нацвещания.

Страна взорвалась от гнева и возмущения. К разбитым на улицах палатках, где записывали добровольцев, выстраивались очереди. Рядом собирали одежду и обувь для населения восставших территорий. Нацбанк открыл специальный счет помощи, на который каждый должен был перечислить, сколько может.

Сразу переведя туда небольшую сумму, Фина посоветовала мужу сделать то же самое.

— Еще чего! — недовольно покосился на жену Телль. — Зачем это нужно?

— Чтоб вопросов не возникло, — объясняла Фина очевидные для нее вещи. — Понимаешь: то, сколько мы можем им отдать, на нас никак не отразится. Когда вокруг творится такое, не надо привлекать к себе внимание.

— Не хочу, чтобы на мои деньги убивали людей, — твердо произнес Телль.

Наивные слова мужа разозлили Фину.

— Не говори глупости. Еще от тебя слышать их не хватало.

Те слова она припомнила Теллю после того, как Нацвещание невольно раскрыло, откуда взялось у восставших обмундирование и техника с оружием.

"Наше государство оказывает всяческую помощь сражающимся за свободу повстанцам", — сказал диктор в сюжете о формировании колонны грузовиков с медикаментами и продовольствием для восставших.

— Все ясно тогда. Вопрос: как все это через границу пропускают? — размышляла Фина. — Значит, уже нет никакой границы…

Вздохнув, она печально покачала головой.

— Чтобы понять, что там на самом деле происходит, надо поглядеть на это с другой стороны, — задумчиво сказала себе Фина. — А как?

Отложив свои мысли, она повернулась к мужу.

— Слышал про колонну с продовольствием? Вода с фабрики, на которой ты работаешь, отправится туда, где убивают людей. И пить ее станут те, кто убивает.

Фина пристально смотрела на Телля, но не в ожидании ответа, — ей важно было, чтобы муж понял. Телль напрягся, словно защищаясь от сказанного.

— Я узнаю, — пообещал он.

И утром, дождавшись, когда мастер пойдет мимо, Телль спросил его — будет ли их вода в колонне помощи повстанцам.

— Конечно, — не останавливаясь, уверенно бросил мастер.

Руки Телля бессильно повисли. Глаза растерянно смотрели мастеру вслед. Весь день Телль был как оглушенный, с одним-единственным вопросом в голове.

Как теперь здесь работать?

К концу смены дала о себе знать усталость. Она отвлекла от тяжелых раздумий, и стало ясно: ведь, на самом деле, мастер лишь подтвердил то, о чем Телль догадывался и чего не желал принять.

Подлая, гадкая мысль забралась в голову. Можно, оказывается, совсем не переживать об этом, если не думать. Можно спокойно жить, когда где-то рядом убивают людей, а ты хоть как-то, но причастен к этому убийству. И можно жить, забывая о случившемся по твоей вине с сыном.

Чтобы признаться Фине, что она была права, потребуются силы. А домой Телль возвращался разбитым. Не заметив сидевшую в ожидании его на остановке Фину, он прошел мимо, но жена окликнула Телля и, догнав, взяла под руку.

— У тебя все хорошо? — с сомнением спросила Фина.

Для того, чтобы ответить, Телль выпрямился, проглотив вместе со всеми переживаниями комок в горле.

— Все так, как ты говорила, — глядя в глаза жене, произнес он. — Нашу воду везут туда.

Думая об этом весь день, Телль поэтому не уточнил жене, куда именно везут воду, а Фина не сразу поняла, что муж имел ввиду.

— Столько значения ты этому придаешь, — хоть Фина знала мужа, но все равно удивлялась. — А ведь, по большому счету, ничего не случилось.

— Не случилось, — согласившись, тяжело повторил Телль.

Доброволец

В добровольцы у Телля на работе записался весь цех.

— Тридцатый, мы тебя тоже записали, — бодро сообщил ему мастер.

— Как? — пронзило Телля. — Зачем?

— Потому что все записались, — убежденно ответил мастер. — А как же?

Отпрянув в возмущении, Телль бросился из цеха к управлению фабрики. Туда, в отдел кадров, как он решил, и отнесли заявления. Мастер крикнул, пытаясь остановить его, но Телль не слушал.

С грохотом промчавшись по коридору, он рванул дверь с нужной табличкой и влетел в кабинет. Там никого не оказалось. Растерянно обведя пустые столы, Телль в сомнении пошел к соседней двери. Постучавшись, он распахнул ее. Все, сидевшие внутри, дружно подняли на него головы. Телль спросил про список.

— Это не к нам.

— А к кому?

— Не знаем.

Закрыв дверь, Телль увидел злобное лицо мастера.

— Вернись на место и делай свои дела в перерыве!

Телль не шелохнулся. Выпустив пар, мастер сам заглянул в отдел кадров.

— Видишь, никого? — сказал он уже мягче. — В дальнем углу сидит специалист по военному учету. Номер не помню. Списки у него.

С трудом высидев в перерыве новости с политинформацией, Телль снова отправился к отделу кадров. На этот раз дверь кабинета была закрыта. Телль решил ждать. Время уже поджимало, когда в кабинет один за другим стали заходить люди. Они рассаживались за свои столы, но дальний стол оставался пустым.