Читаем Последний самурай полностью

Л вылетает за мной и мчится к лестнице под табличкой «Нет выхода». Я иду за своим ребенком — мать идет за своим ребенком. Мы прячемся за углом, пока поезд не трогается, затем возвращаемся на платформу и покупаем два пакетика арахиса.


Л, разумеется, не все время читает «Одиссею». В коляску погружены также «Белый Клык», «ВИКИНГ!», «Тар-Куту: пес Крайнего Севера», «Мардук: пес монгольских степей», «Пит: черный пес Дакоты», «ПЛОТОЯДНЫЕ, ХИЩНИКИ, КРУПНЫЕ КОШАЧЬИ» и «Дом на Пуховой опушке». Последние дни Л в третий раз перечитывает «Белый Клык». Иногда мы выходим из поезда, и он бегает по платформе. Иногда считает до 100 на одном языке или нескольких, остекленевшими глазами озирая вагон. И однако он много читал «Одиссею», и нам хватает данных на совокупное мнение общественности на Кольцевой по вопросу детей + греческого языка.

Поразительно: 7

Слишком маленький: 10

Просто притворяется, что читает: 6

Прекрасно, этимология очень на пользу правописанию: 19

Прекрасно, флективные языки очень на пользу программированию: 8

Прекрасно, классические тексты незаменимы для понимания английской литературы: 7

Прекрасно, греческий очень полезен для чтения Нового Завета, например, «верблюд сквозь игольное ушко» — неверный перевод очень похожего слова, означающего «веревка»: 3

Ужасно, изучение древних языков — элемент системы образования, способствующей расслоению общества: 5

Ужасно, чрезмерное внимание к мертвым языкам и привело к упадку британской науки и промышленности, а также к общей неконкурентоспособности Великобритании: 10

Глупость какая, лучше бы в футбол поиграл: 1

Глупость какая, лучше бы овладевал ивритом + изучал свое еврейское наследие: 1

Замечательно, а то в школах не учат ни орфографии, ни грамматике: 24

(Опрошенных: 35; Воздержались: 1000?)


А, + чуть не забыла:


Замечательно, Гомер так красив по-гречески: 0

Замечательно, греческий — замечательный язык: 0


Ах да, + еще:


Замечательно, но как вам удалось обучить такого маленького ребенка: 8


Я как-то читала, что Шон Коннери бросил школу в 13 лет, а потом стал читать Пруста и «Поминки по Финнегану», и все надеялась встретить в поезде увлеченного человека, бросившего школу, из тех, кто читает лишь потому, что книжка замечательна (и школу, естественно, ненавидит). К сожалению, все увлеченные люди, бросившие школу, заняты чем-то своим.

Пред лицом навязчивых советчиков почти неодолим соблазн ответить:

Знаете, я сама просто теряюсь, я раздумывала неделями, все размышляла, правильно ли поступаю, и наконец сегодня утром подумала: я поняла, сяду в подземку, там мне кто-нибудь даст совет, + точно, вы мне посоветовали, как поступить. Огромное вам спасибо, прямо не знаю, что бы я делала, если б вы не сказали…

Пока мне удалось воспротивиться соблазну 34 раза из 35 Pas mal[49].

Когда воспротивиться соблазну удается, я отвечаю (и не вру при этом ни капли), что сама ничего такого не задумывала.


«ТЕМПЛ» «НАБЕРЕЖНАЯ» «ВЕСТМИНСТЕР» «СЕНТ-ДЖЕЙМС-ПАРК»


Этимология очень на пользу правописанию: 2

Как вы научили такого маленького ребенка: 1


«ВИКТОРИЯ» «СЛОУН-СКВЕР» «ЮЖНЫЙ КЕНСИНГТОН»


Этимология очень на пользу правописанию


«ГЛОСТЕР-РОУД» «ХАЙ-СТРИТ-КЕНСИНГТОН» «НОТТИНГ-ХИЛЛ-ГЕЙТ»


Чудесно

Чудесно

Чудесно

Этимология очень на пользу


«ПАДДИНГТОН» «ЭДЖВЕР-РОУД» «БЕЙКЕР-СТРИТ» и снова и снова и снова и снова


На «Грейт-Портленд-стрит» зашел человек + выразил удивление + одобрение.

Сказал, что у него младшенький примерно такого же возраста, но, конечно, не гений…

Я сказала, что, по-моему, у детей способности к языкам Он сказал Сложно было его учить

+ я сказала Не очень

+ он сказал Ну честь вам обоим и хвала ему это сильно поможет вы подумайте для обычного мальчишки столько слов тяжкий труд а вашему малышу раз плюнуть. Гидрофобия! Гемофилия!

Поезд остановился на «Юстон-сквер», но Честь и Хвалу не остановить: Микроскопический! Макробиотика! Палеонтологический орнитологический антропологический археологический!

[ «Кингз-Кросс», но увы]

Хвала: Фотография! Телепатия! [Ладно] Психопат! Полиграф! [Ладно ладно] Демократия! Гипотония! Экстаз! Эпос! [Ладно ладно ладно] Трилогия Тетралогия Пенталогия! [ОЙ НЕТ] Пентаграмма! Гексаграмма! [ЗАМОЛЧИ] Октаэдр Тетрапод [ЗАМОЛЧИ]

Энапод

Что он еще выдумает [усмехаясь]: Я такого слова не знаю Декапод

Что он еще [по-прежнему усмехаясь]: Моя станция. [Выходит на «Фаррингдоне» — вот все мужчины одинаковы]

Гендекапод

[НЕТ]

Додекапод

[НЕТ]

Трискедекапод

[Ну что поделаешь]

Тессарескедекапод

[Где найдешь, где потеряешь]

Пентекедекапод геккедекапод гептакедекапод ОКТОКЕДЕКАПОД эннеакедекапод эйкосапод

Я ничего такого не задумывала.

Перейти на страницу:

Все книги серии Иностранная литература. Современная классика

Время зверинца
Время зверинца

Впервые на русском — новейший роман недавнего лауреата Букеровской премии, видного британского писателя и колумниста, популярного телеведущего. Среди многочисленных наград Джейкобсона — премия имени Вудхауза, присуждаемая за лучшее юмористическое произведение; когда же критики называли его «английским Филипом Ротом», он отвечал: «Нет, я еврейская Джейн Остин». Итак, познакомьтесь с Гаем Эйблманом. Он без памяти влюблен в свою жену Ванессу, темпераментную рыжеволосую красавицу, но также испытывает глубокие чувства к ее эффектной матери, Поппи. Ванесса и Поппи не похожи на дочь с матерью — скорее уж на сестер. Они беспощадно смущают покой Гая, вдохновляя его на сотни рискованных историй, но мешая зафиксировать их на бумаге. Ведь Гай — писатель, автор культового романа «Мартышкин блуд». Писатель в мире, в котором привычка читать отмирает, издатели кончают с собой, а литературные агенты прячутся от своих же клиентов. Но даже если, как говорят, литература мертва, страсть жива как никогда — и Гай сполна познает ее цену…

Говард Джейкобсон

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза
Последний самурай
Последний самурай

Первый великий роман нового века — в великолепном новом переводе. Самый неожиданный в истории современного книгоиздания международный бестселлер, переведенный на десятки языков.Сибилла — мать-одиночка; все в ее роду были нереализовавшимися гениями. У Сибиллы крайне своеобразный подход к воспитанию сына, Людо: в три года он с ее помощью начинает осваивать пианино, а в четыре — греческий язык, и вот уже он читает Гомера, наматывая бесконечные круги по Кольцевой линии лондонского метрополитена. Ребенку, растущему без отца, необходим какой-нибудь образец мужского пола для подражания, а лучше сразу несколько, — и вот Людо раз за разом пересматривает «Семь самураев», примеряя эпизоды шедевра Куросавы на различные ситуации собственной жизни. Пока Сибилла, чтобы свести концы с концами, перепечатывает старые выпуски «Ежемесячника свиноводов», или «Справочника по разведению горностаев», или «Мелоди мейкера», Людо осваивает иврит, арабский и японский, а также аэродинамику, физику твердого тела и повадки съедобных насекомых. Все это может пригодиться, если только Людо убедит мать: он достаточно повзрослел, чтобы узнать имя своего отца…

Хелен Девитт

Современная русская и зарубежная проза
Секрет каллиграфа
Секрет каллиграфа

Есть истории, подобные маленькому зернышку, из которого вырастает огромное дерево с причудливо переплетенными ветвями, напоминающими арабскую вязь.Каллиграфия — божественный дар, но это искусство смиренных. Лишь перед кроткими отворяются врата ее последней тайны.Эта история о знаменитом каллиграфе, который считал, что каллиграфия есть искусство запечатлеть радость жизни лишь черной и белой краской, создать ее образ на чистом листе бумаги. О богатом и развратном клиенте знаменитого каллиграфа. О Нуре, чья жизнь от невыносимого одиночества пропиталась горечью. Об ученике каллиграфа, для которого любовь всегда была религией и верой.Но любовь — двуликая богиня. Она освобождает и порабощает одновременно. Для каллиграфа божество — это буква, и ради нее стоит пожертвовать любовью. Для богача Назри любовь — лишь служанка для удовлетворения его прихотей. Для Нуры, жены каллиграфа, любовь помогает разрушить все преграды и дарит освобождение. А Салман, ученик каллиграфа, по велению души следует за любовью, куда бы ни шел ее караван.Впервые на русском языке!

Рафик Шами

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза
Пир Джона Сатурналла
Пир Джона Сатурналла

Первый за двенадцать лет роман от автора знаменитых интеллектуальных бестселлеров «Словарь Ламприера», «Носорог для Папы Римского» и «В обличье вепря» — впервые на русском!Эта книга — подлинный пир для чувств, не историческая реконструкция, но живое чудо, яркостью описаний не уступающее «Парфюмеру» Патрика Зюскинда. Это история сироты, который поступает в услужение на кухню в огромной древней усадьбе, а затем становится самым знаменитым поваром своего времени. Это разворачивающаяся в тени древней легенды история невозможной любви, над которой не властны сословные различия, война или революция. Ведь первое задание, которое получает Джон Сатурналл, не поваренок, но уже повар, кажется совершенно невыполнимым: проявив чудеса кулинарного искусства, заставить леди Лукрецию прекратить голодовку…

Лоуренс Норфолк

Проза / Историческая проза

Похожие книги

Авиатор
Авиатор

Евгений Водолазкин – прозаик, филолог. Автор бестселлера "Лавр" и изящного historical fiction "Соловьев и Ларионов". В России его называют "русским Умберто Эко", в Америке – после выхода "Лавра" на английском – "русским Маркесом". Ему же достаточно быть самим собой. Произведения Водолазкина переведены на многие иностранные языки.Герой нового романа "Авиатор" – человек в состоянии tabula rasa: очнувшись однажды на больничной койке, он понимает, что не знает про себя ровным счетом ничего – ни своего имени, ни кто он такой, ни где находится. В надежде восстановить историю своей жизни, он начинает записывать посетившие его воспоминания, отрывочные и хаотичные: Петербург начала ХХ века, дачное детство в Сиверской и Алуште, гимназия и первая любовь, революция 1917-го, влюбленность в авиацию, Соловки… Но откуда он так точно помнит детали быта, фразы, запахи, звуки того времени, если на календаре – 1999 год?..

Евгений Германович Водолазкин

Современная русская и зарубежная проза
Зулейха открывает глаза
Зулейха открывает глаза

Гузель Яхина родилась и выросла в Казани, окончила факультет иностранных языков, учится на сценарном факультете Московской школы кино. Публиковалась в журналах «Нева», «Сибирские огни», «Октябрь».Роман «Зулейха открывает глаза» начинается зимой 1930 года в глухой татарской деревне. Крестьянку Зулейху вместе с сотнями других переселенцев отправляют в вагоне-теплушке по извечному каторжному маршруту в Сибирь.Дремучие крестьяне и ленинградские интеллигенты, деклассированный элемент и уголовники, мусульмане и христиане, язычники и атеисты, русские, татары, немцы, чуваши – все встретятся на берегах Ангары, ежедневно отстаивая у тайги и безжалостного государства свое право на жизнь.Всем раскулаченным и переселенным посвящается.

Гузель Шамилевна Яхина

Современная русская и зарубежная проза
Моя борьба
Моя борьба

"Моя борьба" - история на автобиографической основе, рассказанная от третьего лица с органическими пассажами из дневника Певицы ночного кабаре Парижа, главного персонажа романа, и ее прозаическими зарисовками фантасмагорической фикции, которую она пишет пытаясь стать писателем.Странности парижской жизни, увиденной глазами не туриста, встречи с "перемещенными лицами" со всего мира, "феллинические" сценки русского кабаре столицы и его знаменитостей, рок-н-ролл как он есть на самом деле - составляют жизнь и борьбу главного персонажа романа, непризнанного художника, современной женщины восьмидесятых, одиночки.Не составит большого труда узнать Лимонова в портрете писателя. Романтический и "дикий", мальчиковый и отважный, он проходит через текст, чтобы в конце концов соединиться с певицей в одной из финальных сцен-фантасмагорий. Роман тем не менее не "'заклинивается" на жизни Эдуарда Лимонова. Перед нами скорее картина восьмидесятых годов Парижа, написанная от лица человека. проведшего половину своей жизни за границей. Неожиданные и "крутые" порой суждения, черный и жестокий юмор, поэтические предчувствия рассказчицы - певицы-писателя рисуют картину меняющейся эпохи.

Александр Снегирев , Елизавета Евгеньевна Слесарева , Адольф Гитлер , Наталия Георгиевна Медведева , Дмитрий Юрьевич Носов

Биографии и Мемуары / Проза / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза / Спорт