Читаем Последний койот полностью

— В связи с этим делом меня прежде всего интересуете вы. Скажу честно: вы меня беспокоите. Это расследование может быть для вас опасным — и в физическом, так сказать, плане, и в психическом. Ведь вы, насколько я понимаю, собираетесь сунуть нос в дела весьма могущественных людей. А меня поставили перед свершившимся фактом, в результате чего я оказалась в двойственном положении. Я знаю, чем вы занимаетесь, но почти не имею возможности вас остановить. Боюсь, вы меня обдурили.

— Я обдурил вас?

— Вы втянули меня во все это. Готова спорить на что угодно, что вы собирались показать мне эти снимки с той минуты, как рассказали об этом деле.

— Вы правы. Я действительно хотел показать вам эти снимки. Но не собирался вас обманывать. Я думал, что могу здесь говорить обо всем. Разве не вы сами мне об этом сказали?

— Хорошо. Положим, вы не ставили своей целью меня обмануть. Просто повели за собой, как козу на веревочке. Но я должна была это предвидеть. Выходит, сама виновата. Что ж, давайте двигаться дальше. Я хочу поговорить об эмоциональном аспекте того, что вы делаете. Хочу понять, почему для вас так важно найти убийцу через столько лет.

— Мне кажется, это очевидно.

— Я хочу, чтобы это было очевидным и для меня тоже.

— Я не могу облечь это в слова. Знаю только, что после смерти матери в моей жизни все изменилось. Мне, конечно, неизвестно, как обстояли бы мои дела, если бы ее у меня не отняли, но… с тех пор все, абсолютно все переменилось.

— Вы понимаете, что говорите и что это значит? Хотите вы этого или нет, но вы делите свою жизнь на две части. В первой части всегда присутствует ваша мать, и все, что с этим связано, вам представляется счастьем, хотя, я уверена, этот элемент человеческого бытия присутствовал в вашем тогдашнем существовании далеко не всегда. Вторая часть — жизнь без нее. Эта часть, как вам кажется, не оправдала ваших ожиданий, сложилась иначе, чем вам того хотелось, — иными словами, не удалась. Полагаю, вы долгое время были несчастливы, возможно, даже все это время. Романтические отношения, которые у вас недавно закончились, привнесли в вашу жизнь немного тепла и света, но, похоже, вы всегда были и остаетесь несчастным человеком.

Она выдержала недолгую паузу, но Босх смолчал. Знал, что она еще не закончила.

— Возможно, психологические травмы последних лет, которые перенесли и вы, и общество в целом, заставили вас заново пересмотреть и оценить свою жизнь. И я в этой связи опасаюсь, что вы — подсознательно или нет — решили, так сказать, вернуться в прошлое. Поверили, что вашу неудавшуюся жизнь можно исправить, восстановив справедливость по отношению к вашей матери, в частности, раскрыв дело о ее убийстве. Но тут, на мой взгляд, возникает проблема. Как бы ни сложилось затеянное вами расследование, оно не способно изменить настоящее, то есть ваше нынешнее существование.

— Вы хотите сказать, что я не должен взваливать на прошлое вину за то, кем стал теперь?

— Нет, Гарри. Я просто пытаюсь объяснить, что вы представляете собой некую сумму, состоящую из многих частей, а отнюдь не из одной-единственной части. Это как игра в домино. Чтобы вы оказались в нынешнем положении, должны были совпасть комбинации чисел нескольких костяшек. Вы же не можете сказать, как сложится игра, на основании первой попавшей вам в руки костяшки?

— Значит, по-вашему, я должен оставить расследование? Бросить его посередине?

— Этого я не говорила. Но с трудом себе представляю, какую пользу для вашего нынешнего эмоционального состояния можно извлечь из затеянного вами расследования. Если честно, я считаю, что это может принести вам больше вреда, чем пользы. Скажите, есть смысл при таких обстоятельствах продолжать это дело?

Босх поднялся и подошел к окну. Он смотрел перед собой пустыми глазами, чувствуя лишь тепло заходящего солнца.

— Я не знаю, есть ли в этом смысл с точки зрения психологической науки, — сказал он, не глядя на доктора Хинойос. — Но для меня, как для конкретной человеческой личности, в этом есть большой смысл. Более того, я почувствовал… не знаю, как это выразить, какое подобрать слово… Скажем так, мне стало стыдно. Да, стыдно — потому что не взялся за это дело гораздо раньше. Год проходил за годом, а я ничего не делал. И тогда у меня появилось чувство, что я тем самым предаю память о ней… предаю себя.

— Это я пони…