Читаем Последний койот полностью

— Я велел Гордону утрясти это дело. Он рассмотрел заявление Фокса и пришел к выводу о его непричастности к убийству. Сейчас уже не помню как, но его алиби получило подтверждение. Кажется, в ночь убийства Фокс играл в карты в каком-то притоне, чему было множество свидетелей. Поскольку я был убежден в невиновности Фокса, то позвонил детективам, которые вели это дело. Чтобы защитить Фокса, мы с Гордоном не только подтвердили его невиновность, но и сплели историю, будто он является ключевым свидетелем по одному важному делу и должен предстать перед Большим жюри. Наш план сработал. Детективы оставили его в покое и переключились на отработку других фигурантов. Как-то я лично беседовал с одним из этих детективов, и он сказал мне, что, по его мнению, Марджери Лоув стала жертвой убийцы с определенными отклонениями на сексуальной почве. В то время такого рода преступления были достаточно редки. Детектив мне также сообщил, что общественность проявляет к этому делу большой интерес. Но мне и в голову не приходило заподозрить… Гордона. Я и представить себе не мог, что он способен на жестокое убийство невинного человека. Он заметал следы практически у меня перед носом, а я ничего не замечал. Был глуп, и меня использовали. Я был марионеткой.

— Вы, значит, утверждаете, что ни вы, ни Фокс этого не делали и Марджери Лоув убил Миттель, чтобы ликвидировать угрозу вашей политической карьере? Но вам он об этом ничего не сказал, поскольку это была целиком его идея, которую он и воплотил в действительность собственными руками?

— Да, я это утверждаю. В ту ночь… в ту ночь я сказал ему, что Марджери значит для меня больше, нежели все планы, имевшиеся у него на мой счет. Он возразил, что это будет означать конец моей карьеры, и я согласился. Впрочем, я жил с этой мыслью все время, пока общался с Марджери. Минуты, которые я провел с ней, были самыми счастливыми в моей жизни. Я был в нее влюблен и принял твердое решение никогда с ней не расставаться. — Словно в подтверждение этого Конклин слабо стукнул по постели кулаком. — Я сказал Миттелю, что мне наплевать на карьеру. Что мы с Марджери скоро уедем из этого города. Правда, я еще не знал куда. Возможно, в Ла-Джолла или Сан-Диего. Да мало ли куда мы могли бы переехать из Лос-Анджелеса! Я злился на Миттеля за то, что он не разделял моей радости от принятого мною решения жениться на Марджери и обосноваться на новом месте. Тем самым я его провоцировал, подталкивал к тому, чтобы он с ней расправился. Сам того не желая, я ускорил ее конец.

Босх пристально смотрел на него. Душевные страдания этого человека казались ему искренними. В его глазах крылась вселенская печаль, словно в иллюминаторах затонувшего древнего судна.

— Миттель когда-нибудь говорил вам о том, что это сделал он?

— Нет. Но я и без того знаю. Подсознательно это всегда было со мной и всплыло на поверхность благодаря нескольким случайно брошенным им словам. После этого какие-либо отношения между нами прекратились.

— Так что же он вам сказал? И когда?

— Несколько лет спустя. В то время я готовился участвовать в выборах на должность генерального прокурора. Удивительное дело! Такой лжец, трус и подлый заговорщик, как я, мог занять место человека, который должен воплощать закон в этой стране. Ну так вот, однажды ко мне пришел Миттель и сказал, что я должен жениться. И высказался по этому поводу весьма откровенно. В частности, заметил, что слухи, которые ходят на мой счет, могут стоить мне голосов многих избирателей. Я возразил, что не готов жениться только ради того, чтобы заткнуть рты провинциальным сплетникам. И тогда он небрежно, походя бросил несколько уничижительных фраз в мой адрес.

Конклин замолчал и потянулся к стакану с водой, стоявшему на столике у кровати. Босх передал ему стакан, и Конклин сделал несколько глотков. От старика исходил слабый, но тем не менее явственный запах разлагающейся плоти. Это было ужасно. Так пахнет от мертвецов в морге. Босх забрал у Конклина стакан и поставил его на столик.

— И что же он вам сказал?

— С тех пор минула целая вечность, но я запомнил каждое слово: «Иногда я жалею, что спас тебя от скандала, связанного с той шлюхой. Не сделай я этого, одной проблемой было бы меньше. По крайней мере люди не принимали бы тебя за голубого».

Босх пристально посмотрел на него.

— Возможно, это было просто фигуральное выражение. Он мог иметь в виду, что спас вас от скандала, приняв все меры, чтобы ваше имя никогда в связи с ней и ее убийством не упоминалось. Это не доказывает, что он убил ее или организовал убийство. Вы же сами были прокурором и знаете, что для подобного обвинения одних только слов недостаточно. Необходимы вещественные доказательства. Кстати, вы когда-нибудь обвиняли Миттеля в смерти моей матери напрямую?