Читаем Последнее желание повелителя полностью

– Амал, – протянул я вторую руку сыну.

Он схватился за нее и крепко сжал. Женя понимающе выпустила меня и подхватила за руку дочь, оставляя нас с Амалом наедине. Мы часто с ним разговаривали. Но ему периодически нужна была новая доза стабилизирующих слов.

– Что ты? – улыбнулся я ему. – Ты же знаешь, что я не кот.

– Правда хочешь им быть? – надулся он.

– Веди. Может, получится сделать несколько шагов, – попросил я. Он послушно повел вдоль бассейна. – Какая тебе разница, кто я?

– Тебе же не все равно.

– Амал, я очень долго пренебрегал простыми ценностями. За то и поплатился. Теперь у меня есть только самое важное. Чем быстрее ты это примешь, тем проще тебе будет.

– Мне очень жалко тебя… – виновато глянул он на меня.

– И я это очень ценю, – улыбнулся я, делая шаг. Было чертовски больно. Будто внутри все еще торчали железные гвозди. – Но я бы не стал тем, кто я есть, если бы не делал выводов, не пытался исправить ошибок и учиться на них. Это – самое ценное. Понимаешь меня? Мне нечему было бы тебя учить, и быть для тебя примером я бы тоже не смог…

– Ты всегда будешь моим примером, Повелитель. – Он глядел под ноги, делая вид, что поглощен моим прогрессом. А мне нравилось наблюдать, каким настоящим мы его с Майрин вырастили… Ни ненависти, ни злобы, в которых рос я. А с тем, что на него свалилось сейчас, он справится.

– Бери Мальву, и бегите завтракать, хорошо?

– Хорошо, – кивнул он, но выпустить меня решился не сразу.

Ноги уже выли от боли, и когда ко мне вернулась Женя, я тяжело опустился на колени и опустил стопы в воду, усаживаясь на бортик. Она села рядом, и от наших ног по зеркальной глади воды побежала неторопливая рябь.

– Брат так и не звонил?

– Звонил. Хочет увидеться.

– Отлично, – улыбнулся я. – Сомневалась?

– Было дело…

Женин брат уехал сразу, как вышел из больницы. Женя переживала, что не вернется. Но мы оба понимали, что Сальве просто нужно было время.

– Иди ко мне. – Я пересадил ее к себе на колени и прижал к себе. – Все хорошо?

– Хорошо, – улыбнулась она, прижимаясь ко мне крепче.

Мне нравилось, как она скучает, даже когда мы расстаемся совсем ненадолго. Чувствовать, как женщина каждую секунду тянется к тебе где бы ни была – бесценно. И я готов был благодарить ее за любовь бесконечно.

Для нас двоих мое состояние не стало испытанием. Женя будто была создана для Повелителя-инвалида. Она не жалела, умудрялась поддерживать и смотрела на меня как прежде – не замечая коляски, как на равного. В ее взгляде читалось все, что мне так хотелось видеть: восхищение, любовь, желание… С такой женщиной я мог оставаться инвалидом до конца своей человеческой жизни и ни о чем не пожалеть.

Сам же я чувствовал себя так, будто прожил еще триста лет и все-все, наконец, понял. Из меня будто вытряхнули спесь, что мешала видеть по-другому. Я дорос до Азула. Когда сказал ему об этом, он рассмеялся… и мы выпили весь остаток его настойки. Лампу он отдал мне, обещая, что обязательно с ней разберется. Говорил, что нужны особые обстоятельства, и он все никак не возьмет в толк какие… Но потом Костя привез ему еще более забористую настойку, и я уже плохо помнил разговоры того вечера. А лампу использовал вместо ночника, когда читал ночи напролет или смотрел на Женю. Ее свет оказался виден только мне. Удобно, когда не хочется никого будить.

Я смирился и принял все, до чего довел свою жизнь. Будущее казалось мне ясным как никогда раньше. Теперь мне было не страшно воспитывать достойного сына. Я был уверен и спокоен за его судьбу, ясно видя, что он станет мне достойной заменой. И наслаждался Женей. Моей. От кончиков ушей до хвоста.

Наверное, все дело было в вечности. Теперь, когда ее нет, все стало ощущаться по-особенному. Ближе, ярче, острее… Я наслаждался каждой минутой. Как сейчас. Мне хотелось просидеть вот так с Женей у бассейна всю жизнь, запомнить ее у себя в руках…

– Я тебе сказать кое-то должна… – нарушила Женя тишину осторожно. – Тебе все-таки придется стать папой-котом.

А я вдруг почувствовал, как по венам побежало обжигающее пламя, потекло жидким огнем к животу и оттуда в ноги. Задышал чаще, зажмурился, пережидая головокружение, и осознал… что у меня остановилось сердце… А потом его заполнило чувством такого оглушающего счастья, что… будь я еще человеком, трудно было бы пережить…

– Как вовремя, – задумчиво улыбнулся, позволяя сердцу снова забиться.

– Да? – смущенно улыбнулась Женя. Нервничала.

– Да, – прошептал. – Теперь я уверен, что могу быть хорошим отцом.

– Правда? – щурилась она недоверчиво.

Ну вот как ей сказать, что ее новость снова сделала меня бессмертным? И ее – тоже? И что коляска мне больше не нужна?

– Мне показалось, что человеческое сердце может не пережить такой радости, – улыбнулся я, и она, наконец, поверила. – Когда ты узнала?

– Сегодня, конечно.

Все правильно. От человека у оборотня может быть только оборотень. А у нас и правда будет котенок…

– А еще Азул звонил. Сказал, что ты делал ему какое-то предложение, от которого он не смог отказаться… И они сегодня прилетят всей семьей.

– Очень вовремя, – закатил я глаза, смеясь.