Читаем Последнее испытание полностью

Прежде Римо никогда не видел сестру Марию с непокрытой головой. Он даже не знал, какого цвета у нее волосы. Теперь же она была без головного убора, и длинные седые пряди разметались по подушке. Но, несмотря ни на что, Римо тут же узнал строгие и прекрасные черты лица, которое когда-то излучало такую доброту и нежность. Да, это была сестра Мария Маргарита. Но воспитанник помнил ее совсем другой: сильной, волевой, с таящими мудрость светло-серыми глазами.

Теперь лицо ее было все в морщинах и очень напоминало корень растения. Вот шевельнулась на подушке голова – похоже, сестра Мария силилась увидеть и услышать, но зрение и слух подводили ее.

– Я привела к вам гостя, сестра Мария, – громко сказала сестра Новелла.

Ответ походил на еле слышное бульканье:

– Т-о-о…

– Я сказала, к вам гость!

Помутневшие от катаракты глаза уставились в темноту.

– Да?..

– Его имя…

Тут Римо перебил провожатую:

– Позвольте, лучше я сам. Не могли бы вы оставить нас наедине?

Сестра Новелла в нерешительности покачала головой.

– О, я не думаю, что…

– Она меня вырастила. Есть вещи, о которых я могу говорить только с ней. Без посторонних.

Монахиня понимающе кивнула.

– Ясно… Ладно, я буду в гостиной. Только прошу, не слишком ее утомляйте.

Когда дверь в палату затворилась, Римо какое-то время молча стоял в полутьме. Казалось, сестра Мария забыла о том, что к ней пришли. Вот пробившись сквозь щель в шторах, лица ее коснулся лучик света.

Римо опустился у кровати на колени, взял в свою ладонь хрупкую и прозрачную, словно восковую руку. Пульс едва прощупывался.

– Сестра Мария?

Голос ее походил на шелест:

– Да?.. Кто это?

– Не знаю, помните ли вы меня…

– Ваш голос…

Римо вздохнул.

– Я Римо. Римо Уильямс.

И тут сестра Мария Маргарита вздрогнула, и с губ ее слетел еле слышный вздох облегчения.

– Да, да… Я узнала… по голосу, – прошептала она. Напряглась, пытаясь рассмотреть его лицо, затем бессильно откинулась на подушку. – О, я знала, я так и знала, что ты жив…

– Сестра?..

– Я не могла в тебе ошибиться, – сказала она, слепо глядя в растрескавшийся потолок.

– Я пришел спросить… о себе.

– Но разве я смогу сказать тебе больше, чем уже сказал Святой Петр?

Римо нахмурился. Похоже, она бредит.

– Меня подбросили на порог сиротского приюта… Вы помните?

Легкая улыбка тронула ее бескровные губы.

– Да. И я нашла тебя там. Ты даже не плакал. Лежал в корзинке и молчал… Я уже тогда поняла – этот мальчик ни на кого не похож. Особенный…

– Говорят, вы видели мужчину, который меня подбросил?

– О, но это было так давно…

– Знаю, но все же попытайтесь вспомнить. Как он выглядел?

– Очень высокий… худощавый. Примерно того же телосложения, что и ты. Ты ведь тоже всегда был худеньким… Но все равно чувствовалось, крепкий парнишка. Сильный… Позднее я часто смотрела на тебя и думала: он похож на него…

– Почему же вы ничего не сказали мне раньше?

– Но я не знала его имени… Никто не знал. И почему он оставил тебя в приюте, тоже никто не знал. Должно быть, причина была веская… Ведь разве можно просто так обрекать ребенка на то, чтобы он в каждом встреченном на улице мужчине искал своего отца?..

– Да, было, было… – глухо произнес Римо. – Я часто так делал.

– Мы прозвали тебя «Мальчик у окна», знаешь? Ты все время сидел у окна и ждал, когда за тобой придут и заберут домой. И был таким храбрым… и одновременно печальным. И вот теперь вырос и живешь собственной жизнью…

– Так вы так ничего и не узнали про того человека?

– Нет.

– Черт… – тихо пробормотал Римо.

– Правда, несколько лет спустя я увидела его снова.

Римо побледнел.

– Где?!

– Видела в кино, – прошептала сестра Мария. – Постарел, но это был он, я уверена… И глаза – точь-в-точь твои. Такие же глубокие и серьезные.

– В каком городе это было?

– Вряд ли вспомню… То ли в Оклахома-Сити, то ли… Да, в Оклахома-Сити.

– Вы с ним говорили?

– Нет. Как я могла…

Сестра Мария Маргарита умолкла. Дыхание ее было слабым, но ровным. Римо видел, как медленно вздымается под покрывалом ее плоская грудь.

Он сжал холодную руку монахини. В голосе его прозвучала последняя надежда:

– А может… вы помните что-то еще? Что-нибудь, что могло бы навести на след?

– Да. Помню…

Римо так и подался вперед.

– Помню, как назывался фильм… – сонно произнесла Мария Маргарита.

– Что ж, уже хорошо. – Бывший воспитанник ободряюще похлопал ее по руке.

– Он назывался «Море – мое единственное дитя». Так себе фильм. Цветной, а мне всегда больше нравились черно-белые. Тебе тоже?

– Конечно, сестра Мария. – Римо едва не заплакал от разочарования.

– И еще помню, что глядела на экран и думала: как это печально, что все так обернулось… И еще подумала: а знает ли он?

– Знает что?

– Что ты умер.

Римо словно током ударило. Он вздрогнул, а когда заговорил снова, голос его от нахлынувших чувств звучал очень глухо.

– А вы… знали?

– О да, и очень горевала. Но в глубине души ни секунды не верила, что ты способен на преступление.

– Так оно и есть. Меня подставили.

Он почувствовал, как дрогнули ее холодные пальцы, как крепко сжали его ладонь.