– Небось не ожидала, что будет так больно? – погладила меня по спине Донна и, повернувшись к Лили, добавила: – Расслабься, милочка. Что бы этот старикашка там ни говорил, наплюй. Он ушел.

– И больше не вернется, – вставил Сэм.

– Он, бедолага, похоже, со страху наложил в штаны, – рассмеялась Донна. – Наверное, и сейчас бежит так, что только пятки сверкают. Забудь о нем, дорогая. – Она порывисто обняла Лили и, отдав мне обломки телефона, которые я благополучно отправила в мусорное ведро, сказала: – Ну ладно. Я обещала перед дежурством заскочить к папе. До скорого. – Она помахала нам рукой, жизнерадостно протопала по коридору и исчезла.

Сэм принялся рыться в своей медицинской сумке-укладке в поисках перевязочного материала, а мы с Лили прошли в гостиную, где Лили сразу рухнула на диван.

– Ты выступила просто блестяще, – заметила я.

– Ну, ты тоже не подкачала. Было круто, – ухмыльнулась Лили.

Я посмотрела на кровоточащие костяшки пальцев, а когда подняла голову, то увидела, что Лили лукаво улыбается:

– Вот такого он явно не ожидал.

– Признаться, я тоже. Я, наверное, впервые в жизни подняла руку на человека. – Тут я сделала строгое лицо. – Хотя я вовсе не требую, чтобы ты считала меня моральным авторитетом.

– Лу, я никогда и не пыталась брать с тебя пример. – Она неохотно улыбнулась, увидев, что в комнату вошел Сэм со стерильным бинтом и ножницами.

– Ты в порядке, Лили? – поинтересовался Сэм и, получив утвердительный ответ, продолжил: – Отлично. Тогда давайте перейдем к чему-нибудь более увлекательному. Кто любит пасту карбонара?

Когда Лили вышла из комнаты, Сэм тяжело вздохнул и задумчиво уставился в потолок, словно пытаясь собраться с мыслями.

– Что? – спросила я.

– Слава богу, что ты ударила его первой. Честно говоря, я испугался, что еще немного – и я убью его.

И вот, когда Лили уже легла спать, я присоединилась к Сэму на кухне. Впервые за долгое время в моем доме воцарились мир и покой.

– Ей уже стало намного легче. Я хочу сказать, что она, конечно, брюзжала по поводу новой зубной пасты и оставила полотенца на полу, но для Лили это уже определенный прогресс.

Сэм кивнул и освободил раковину. Я любила, когда он суетился на кухне. Мне захотелось подойти и обнять его за талию. Но я ограничилась тем, что сказала:

– Спасибо тебе. Спасибо за все.

Сэм повернулся, вытирая руки посудным полотенцем:

– Ты тоже оказалась на высоте, моя маленькая драчунья.

Он притянул меня к себе, и мы поцеловались. В его поцелуях было нечто сладостное; для такого брутального мужчины они были удивительно нежными. На секунду я забыла обо всем. Но…

– Ну что еще? – отстранившись, спросил Сэм.

– Ты решишь, что я ненормальная.

– Что может быть более ненормальным, чем сегодняшний вечер?

– Я все думаю об этом твоем дихипраноле. Сколько его надо, чтобы реально убить человека? И ты что, всегда имеешь его при себе? Просто все это… как-то… жутко рискованно.

– Расслабься. Не стоит так волноваться.

– Тебе легко говорить. А что, если найдется человек, который тебя действительно ненавидит? Он может подлить лекарство в твою еду. А вдруг им завладеют террористы? Я хочу сказать, а какая доза считается летальной?

– Лу, такого лекарства нет.

– Что?

– Я все придумал. Лекарства под названием «дихипранол» не существует в природе. Это плод моей фантазии, – ухмыльнулся Сэм. – Но как ни странно, у меня еще никогда не было более эффективного средства.

Глава 22

На занятия нашей группы психологической поддержки я явилась последней. Машина опять не завелась, и пришлось ждать автобус. Ко времени моего прихода жестянку с печеньем уже закрыли, и это было сигналом, что пора переходить к делу.

– Сегодня мы будем говорить о вере в будущее, – сказал Марк, и я, пробормотав извинения, поспешно села. – Кстати, в нашем распоряжении только один час из-за экстренного слета скаутов. Так что, друзья, прошу меня извинить.

Марк наградил каждого из нас своим особым выразительным взглядом. Он был помешан на своих особых выразительных взглядах. Иногда он так долго сверлил меня глазами, что мне начинало казаться, будто у меня из носа торчит козявка. Марк потупился, словно собираясь с мыслями, хотя, возможно, он просто читал начало своей домашней заготовки.

– Когда теряешь любимого человека, очень трудно строить планы на будущее. Иногда людям начинает казаться, будто они потеряли веру в будущее, иногда они становятся слишком суеверными.

– Мне казалось, что я вот-вот умру, – пожаловалась Наташа.

– Ты уже умерла, – буркнул Уильям.

– Уильям, ты мешаешь нам работать, – одернул его Марк.

– Нет, честно, первые восемнадцать месяцев после смерти Олафа я думала, что у меня рак. Я, наверное, не меньше десяти раз ходила к доктору в полной уверенности, что он выявит у меня онкологию. Опухоль мозга, рак поджелудочной железы, рак матки, даже рак мизинца.

– Рака мизинца не бывает, – не выдержал Уильям.