Читаем После тебя полностью

Лили направилась в сторону кухни, Гарсайд, снимая на ходу пиджак, – за ней. Когда они наконец оказались в гостиной, Сэм вышел из спальни, протопал в своих тяжелых ботинках по коридору и запер входную дверь, положив звякнувшие ключи в карман.

Гарсайд ошарашенно повернулся и увидел у себя за спиной Сэма, а рядом с ним – Донну. Картина маслом. Два парамедика в одинаковой униформе застыли как вкопанные перед дверью. Он посмотрел на них, потом на Лили и явно смешался, пытаясь понять, что происходит.

– Здравствуйте, мистер Гарсайд, – выйдя из спальни, сказала я. – Полагаю, у вас есть нечто, что следует вернуть моему другу.

У Гарсайда на лбу мгновенно выступила испарина. В мгновение ока он стал мокрым как мышь. Я даже не думала, что такое возможно. Он принялся искать глазами Лили, но она спряталась за мою спину.

Тем временем к нам присоединился Сэм. Мистер Гарсайд едва доставал ему до плеча.

– Телефон, пожалуйста.

– Вы не имеете права мне угрожать.

– Мы вам не угрожаем. – Я чувствовала, как сильно бьется сердце. – Мы только хотим получить назад телефон.

– Вы заблокировали мне выход, что я расцениваю как угрозу.

– Вы ошибаетесь, сэр, – вмешался в разговор Сэм. – Если бы мы вам действительно угрожали, то не преминули бы сообщить, что мы с моей коллегой можем связать вас прямо здесь и сделать вам инъекцию дихипранола, который замедляет сердцебиение и приводит к полной остановке сердца. Вот это было бы реальной угрозой, тем более что никто не станет допрашивать бригаду парамедиков, пытавшихся вас спасти. А дихипранол – именно то редкое лекарство, которое не оставляет следов в крови.

Донна, скрестив на груди руки, грустно покачала головой:

– Как это печально, что в наше время бизнесмены в расцвете лет мрут точно мухи.

– И все потому, что у них целый букет заболеваний. Они слишком много пьют, слишком вкусно едят и слишком мало занимаются спортом.

– Но я уверена, этот господин совсем не такой.

– Никогда не говори «никогда». Кто знает, что может случиться? – (Мистер Гарсайд сразу стал словно меньше ростом.) – И не вздумайте запугивать Лили. Мы знаем, где вы живете, мистер Гарсайд. Любой парамедик при необходимости хоть сейчас получит данную информацию. Вы даже не представляете, что бывает, если разозлить парамедика.

– Но это возмутительно! – смертельно побледнев, взвыл мистер Гарсайд.

– Ага. Совершенно с вами согласна. – Я протянула руку. – Телефон, пожалуйста.

Гарсайд, озираясь, как загнанный зверь, наконец сунул руку в карман и протянул мне мобильник, который я поспешно отдала Лили.

– Лили, проверь, пожалуйста. – Я отвернулась, чтобы пощадить ее чувства. – Удали фото. Просто удали.

Когда я оглянулась, Лили стояла с мобильником в руках, экран был пуст. Потом она слабо кивнула, и Сэм знаком приказал передать ему мобильник. Сэм бросил телефон на пол, наступил на него ногой и принялся топтать с такой яростью, что затрясся пол. И всякий раз, как тяжелый башмак Сэма опускался на то, что осталось от мобильника Питера, я непроизвольно вздрагивала, впрочем так же, как и мистер Гарсайд.

Наконец Сэм остановился и поднял с пола сим-карту, закатившуюся под радиатор. Изучив сим-карту, он помахал ею перед носом у мистера Гарсайда:

– Это единственная копия?

Гарсайд кивнул. Воротник его рубашки потемнел от пота.

– Конечно единственная, – заметила Донна. – Ведь не может же ответственный член нашего общества допустить, чтобы подобная пакость впоследствии где-то всплыла, да? Представляю себе, что скажет семья мистера Гарсайда, если его грязный маленький секрет вдруг откроется.

Рот мистера Гарсайда превратился в узкую полоску.

– Вы получили, что хотели. А теперь позвольте мне уйти.

– Нет. У меня тоже есть что сказать. – Мой голос дрожал от едва сдерживаемой ярости. – Ты гнусный, жалкий маленький человечишка, и если я…

Губы мистера Гарсайда изогнулись в кривой усмешке. Похоже, он не привык терпеть оскорбления от женщин.

– Ой, кто бы говорил! Ты, нелепая, маленькая…

В глазах Сэма вдруг появился нехороший блеск, и он рванул вперед. Я резко вскинула руку, чтобы его остановить, а другую сжала в кулак. Что было дальше, я помню с трудом. Помню только резкую боль в костяшках пальцев, когда мой кулак вошел в контакт с лицом мистера Гарсайда. Он пошатнулся и стукнулся спиной о дверь, я же с трудом устояла на ногах, явно не рассчитав силы удара. Он выпрямился, и я с удивлением увидела, что из носа у него течет кровь.

– Выпустите меня, – прошипел он. – Сию же минуту.

Бросив на меня изумленный взгляд, Сэм пошел открывать дверь. Донна посторонилась пропустить мистера Гарсайда и словно невзначай спросила:

– Может, хотите, чтобы вам перед уходом оказали первую медицинскую помощь? Как насчет пластыря?

Гарсайд подошел к двери нарочито размеренным шагом, но, оказавшись за порогом, явно перешел на бег. Мы слушали, как его дорогущие туфли ритмично шлепают по коридору, и ждали, когда он уберется. Наконец Сэм нарушил молчание:

– Отличный удар, Кассиус[24]. Дай осмотрю твою руку.

Но у меня не было сил говорить. Я стояла, сложившись пополам, и вполголоса чертыхалась.