Я покачала головой, пытаясь дать ей понять, что больше на нее не сержусь. Что это все не важно. И все остальное тоже не важно. Главное, что она цела и невредима.

Я протянула к ней руки. Она заглянула мне в глаза, сделала шаг навстречу и прижалась к моей груди. Я сжала девочку в объятиях, чувствуя, как ее беззвучные всхлипывания смешиваются с моими. Все, что мне сейчас оставалось делать, – это благодарить Бога и, обращаясь к Небесам, мысленно повторять: Уилл. Уилл, мы нашли ее.

Глава 21

В ту первую ночь я уложила Лили в свою постель, и она проспала беспробудным сном восемнадцать часов. Проснувшись, чтобы поесть супа и помыться, она отключилась еще на восемь часов. Я легла на диване, заперев входную дверь, мучимая страхами, что она снова исчезнет, если я выйду на улицу или сделаю сколь-нибудь резкие движения. Сэм заезжал к нам дважды, до и после дежурства. Он принес молоко, проверил, как там Лили, после чего мы немного пошептались в прихожей.

Я позвонила Тане Хотон-Миллер сообщить, что ее дочь благополучно нашлась.

– А я ведь вам говорила. Но вы меня не хотели слушать, – торжествующе произнесла она, и я выключила телефон, не дав ей или, быть может, себе сказать лишнее.

Я позвонила миссис Трейнор и услышала судорожный, протяжный вздох облегчения. Она даже на время потеряла дар речи.

– Спасибо, – наконец проговорила она сдавленным голосом. – Когда я смогу приехать с ней повидаться?

И я наконец-то открыла имейл от Ричарда Персиваля, который сообщал мне следующее:

Поскольку вам уже было сделано три официальных предупреждения, то, учитывая ваше безответственное отношение к работе и неспособность соблюдать оговоренные контрактом требования, администрация бара «Шемрок и кловер» (аэропорт) приняла решение незамедлительно прервать с вами все трудовые отношения.

Он также просил меня как можно скорее вернуть униформу (включая парик), так как в противном случае с меня будет взыскана полная стоимость искомой униформы.

Я открыла имейл от Натана.

Где, черт возьми, тебя носит? Ты видела мой последний имейл?

Подумав о предложении мистера Гупника, я со вздохом закрыла компьютер.

На третий день, проснувшись на диване, я обнаружила, что Лили исчезла. У меня оборвалось сердце, но тут я увидела, что окно в коридоре открыто. Поднявшись по пожарной лестнице, я обнаружила, что Лили сидит на крыше и смотрит на город. На ней были пижамные штаны, которые я постирала, и мешковатый джемпер Уилла.

– Привет, – приблизившись к Лили, сказала я.

– У тебя есть еда в холодильнике, – заметила она.

– Сэм со «скорой».

– И ты полила цветы.

– Это тоже его заслуга.

Она кивнула, словно ничего другого и не ожидала услышать. Я опустилась на скамью, и какое-то время мы просто сидели в уютной тишине, вдыхая аромат лаванды, высунувшей из тугих зеленых почек лиловые головки. Все растения в моем маленьком садике на крыше теперь цвели пышным цветом. Лепестки и трепещущие листья оживляли серый асфальт.

– Прости, что оккупировала твою постель.

– Тебе она была нужнее.

– Ты развесила свою одежду. – Лили сидела, поджав ноги, волосы она аккуратно заправила за уши, но лицо ее оставалось бледным. – Самую красивую.

– Ну, полагаю, это ты навела меня на мысль, что не стоит прятать ее в коробках.

Лили покосилась на меня и грустно улыбнулась, и от этой ее улыбки у меня защемило сердце.

День обещал быть жарким, даже уличные звуки были как будто приглушены ласковым солнцем. Тепло уже проникало в окна, делая прозрачный воздух белесым. Где-то внизу протарахтел мусоровоз, прокладывающий дорогу под аккомпанемент гудков и мужских голосов, вдоль тротуара.

– Лили, что происходит? – осторожно спросила я, не желая играть роль обличительницы. – Конечно, я понимаю, что не имею права задавать тебе вопросы. Ведь я не член твоей семьи и вообще посторонний тебе человек, но я прекрасно вижу, что происходит нечто очень плохое, и я чувствую… одним словом, я чувствую, что между нами установилась некая связь, поэтому ты вполне можешь поделиться со мной тем, что у тебя наболело. – (Лили сидела потупившись и упрямо молчала.) – Я не собираюсь тебя судить. И не собираюсь никому передавать содержание нашего разговора. Я только… Просто ты должна знать, что иногда полезно снять камень с души. Тебе сразу станет легче. Обещаю. Мало-помалу твои печали пройдут, как дурной сон.

– И кто так считает?

– Я. Лили, мне ты можешь рассказать все. Ничего не скрывая. Правда.

Она мельком посмотрела на меня и тотчас же отвернулась.

– Тебе этого не понять, – проронила она.

И тогда до меня вдруг дошло.

Улица внизу как-то странно притихла, хотя, быть может, это я внезапно оглохла, сохранив способность слышать лишь в пределах разделявших нас нескольких дюймов.