Читаем После тебя полностью

Пауза в разговоре с сестрой затянулась. Наконец Трина нарушила молчание:

– Погоди-ка… Ты же не хочешь сказать, что ты…

– Трин, мне сейчас не до этого. Лили пропала. И я должна ее найти.

– Луиза? Послушай меня. Ты должна согласиться на эту работу.

– Что?

– Такой шанс выпадает только раз в жизни. Лично я отдала бы все на свете за возможность получить гарантированную работу в Нью-Йорке… И жилье. А ты еще имеешь наглость заявлять, что тебе сейчас не до этого!

– Все не так просто.

Дорожный инспектор направлялся определенно ко мне.

– Господи боже мой! В том-то и дело. Именно это я и пытаюсь тебе втолковать. Каждый раз, как у тебя появляется возможность двигаться дальше, ты даешь задний ход и отказываешься от своего будущего. Словно… словно на самом деле тебе вообще ничего не нужно.

– Трин, Лили пропала.

– Шестнадцатилетняя девица, которую ты едва знаешь, с полным набором родителей, а также бабушек и дедушек, свалила на пару дней, что, кстати, уже делала неоднократно и что очень типично для подростков. А ты уже готова из-за какой-то сикильдявки профукать самый грандиозный шанс, который тебе когда либо выпадал? Блин! Признайся, тебе просто неохота никуда ехать. Ведь так?

– На что, черт возьми, ты намекаешь?

– А на то, что тебе гораздо проще держаться за свою тупую работу и при этом постоянно ныть. Тебе гораздо проще сидеть на попе ровно, и ничем не рисковать, и думать, будто от тебя, бедняжки, ровным счетом ничего не зависит.

– Но я не могу вот так взять и все бросить, не выяснив, что с Лили.

– Лу, ты в ответе за свою судьбу. И тем не менее тебя постоянно выбивают из колеи события, которые ты не в состоянии контролировать. Так в чем, собственно, дело? В чувстве вины? Ты что, до сих пор считаешь себя перед Уиллом в долгу? Ты что, наложила на себя епитимью? И теперь готова пожертвовать собственной жизнью, поскольку не смогла спасти его?

– Ты не понимаешь…

– Нет. Я все отлично понимаю. Я понимаю тебя лучше, чем ты сама. Ты не несешь ответственности за его дочь. Ты меня слышишь? Ее дела тебя никаким боком не касаются. И если ты не поедешь в Нью-Йорк, о чем мне вообще трудно говорить, потому что ужасно хочется тебя убить, я перестану с тобой разговаривать. Навсегда.

Дорожный инспектор подошел к моему окну. Я опустила стекло, всем своим видом показывая, что у меня важный разговор с сестрой и я бы рада уехать, но мне не остановить поток ее слов, так что дико извиняюсь. Он постучал по наручным часам, и я заискивающе кивнула.

– Вот так-то, Лу. Подумай об этом. Лили не твоя дочь.

Разговор окончен. И я осталась сидеть, тупо глядя на экран телефона. Затем поблагодарила дорожного инспектора и закрыла окно. А в голове внезапно всплыла фраза: Он единственный папа, которого я действительно помню.

Я завернула за угол, подъехала к автозаправке и принялась рыться в завалявшемся в машине потрепанном телефонном справочнике, пытаясь вспомнить название улицы, которое упоминала Лили. Паймор, Пайкраст, Пайкрофт. Потом нашла на карте Сент-Джонс-Вуд. Интересно, а сколько оттуда идти пешком до этой улицы? Минут пятнадцать? Похоже, именно то, что нужно.

Тогда я проверила фамилии рядом с номерами домов на Пайкрофт-роуд. Есть! Номер пятьдесят шесть. От волнения у меня скрутило живот. Я вставила ключ в замок зажигания и выехала на проезжую часть.

И хотя расстояние между резиденцией матери Лили и жилищем ее бывшего отчима составляло не больше мили, улицы, на которых находились их дома, отличались друг от друга, как день и ночь. Если Сент-Джонс-Вуд – это шикарные особняки, оштукатуренные или из красного кирпича, стройные ряды тиса и большие блестящие машины на подъездных дорожках, то Пайкрофт-роуд, где жил Мартин Стил, представляла собой запущенный уголок двухэтажного Лондона, где растущие цены на объекты недвижимости абсолютно не коррелировали с внешним видом последних.

Я медленно проехала мимо автомобилей под навесом перевернутого мусорного бака и наконец нашла место для парковки возле небольшого дома с террасой в викторианском стиле, точные копии которого можно было встретить в любом районе Лондона. Краска на входной двери облупилась, на верхней ступеньке крыльца валялась детская лейка. Боже, сделай так, чтобы Лили оказалась здесь, мысленно взмолилась я. Целая и невредимая.

Я вышла из машины и поднялась на крыльцо.

Из-за двери доносились звуки фортепьяно – аккорд, повторяющийся снова и снова, – приглушенные голоса. Поколебавшись, я неуверенно нажала на кнопку звонка, и музыка внезапно смолкла.

Шаги по коридору – и дверь распахнулась. На пороге возник небритый мужчина лет сорока, в клетчатой фланелевой рубашке и джинсах.

– Да?

– Простите, я хотела узнать… Лили, случайно, не у вас?

– Лили?

Я улыбнулась и протянула ему руку:

– Вы Мартин Стил, да?

Мужчина окинул меня пристальным взглядом и, замявшись, ответил:

– Возможно. Но с кем имею честь разговаривать?

– Я друг Лили. Я… пытаюсь с ней связаться. Вот я и подумала, что она может быть у вас. Или что вы, вероятно, знаете, где ее искать.

Он нахмурился:

– Лили? Лили Миллер?

– Ну да.