Читаем После Путина полностью

Второй пункт неоднозначности — поведение политических «элит» в Крыму. Думаю, не надо объяснять, что в современном мире любые масштабные социально-политические процессы гораздо в большей степени зависят от воли руководящих и властвующих групп. Надеюсь, вы помните, что к словечку «элиты» я отношусь крайне негативно и если пользуюсь им, то лишь потому, что другого короткого и правильного слова нет. Так вот, настоящие революции в современных обществах происходят крайне редко, потому что у правящих и руководящих групп гораздо больше инструментов и средств контроля, чем раньше. Все эти СМИ, социальные сети и прочая ерунда — это именно их инструменты, а отнюдь не наши, не массовые. Можно сколько угодно утешаться анонимностью «Телеграма» и неподконтрольностью «Фейсбука», но ничего, кроме смеха, эти иллюзии не вызывают. Ну, а доступность традиционных СМИ обычным гражданам давно уже равняется нулю. В сочетании с полным отсутствием каких-либо силовых ресурсов у граждан (никакая, даже самая многочисленная толпа ничего не может противопоставить вооружённому спецназу или армейским подразделениям) всё это делает революции без поддержки «элит» невозможными. И точно таким же невозможным делает массовое сопротивление организованному насилию, которое как раз «элитами» поддерживается.

Так вот, крымские политические «элиты» в большинстве своём были настроены на выжидательно-коллаборантские позиции по отношению к киевскому перевороту и его выгодополучателям. Подождать-потерпеть, пока утрясётся; поторговаться-повымогать, а там, глядишь, и договориться; им ведь не впервой было, всем этим «элитам», потому что даже в Крыму они были прежде всего «украинские». Это на социальном уровне всё оставалось русско-советским, а уровень политический полностью воспринял модель ведения дел, которая хорошо известна публике по злополучной Партии регионов: торговаться и договариваться со всеми, даже с самим чёртом. Я до сих пор помню, как в 2012 году, когда в Верховный совет (тот, который Рада) прошло ВО «Свобода» (не могу называть этот сброд «партией», поэтому «прошло»), сразу несколько высокопоставленных «регионалов» (и среди них, если мне не изменяет память, Елена Бондаренко[17]) немедленно поведали в телеэфире, как они уважают выбор украинцев и что у ВО «Свобода» тоже есть свои избиратели и Партия регионов готова и намерена искать точки соприкосновения с любой политической силой, пользующейся доверием украинцев. Таких «готовых к сотрудничеству» коллаборантов хватало и в политической элите Крыма. И, собственно, первые же дни «русской весны» в Крыму показали, что тамошние политические бонзы основательно растеряны, но вовсе не готовы присоединяться или даже возглавлять общенародную волну сопротивления перевороту и его вестникам в «поездах дружбы». Показательным в этом отношении было поведение «главы АРК» «регионала» Анатолия Могилёва (кстати, считавшегося до того чуть ли не «ястребом» у них пророссийским, ага), всячески старавшегося избежать малейшей ассоциации его имени с крымским ополчением и открыто признавшего постпереворотную Верховную Раду — вопреки всем предыдущим заявлениям крымских властей. Никаких сомнений нет в том, что Могилёв был готов к коллаборации с Киевом в любых масштабах. Не стоит забывать и о том, что возглавивший в определённый момент на политическом уровне крымское сопротивление Сергей Аксёнов в собственно политическую «элиту» полуострова не входил, хотя и обладал некоторым политическим весом на уровне населения. А Сергей Цеков и Владимир Константинов, принявшие деятельное участие в крымской части «русской весны», скорее выражали чаяния населения, чем интересы «элитных» групп. Некоторые из «элит» были готовы — точно так же, как чуть позже Ахметов со товарищи — «понажимать» на Киев ради преференций, но, безусловно, не собирались идти ни на референдум, ни на присоединение к России.

В общем так или иначе, а крымские политические круги и не думали поддерживать крымское сопротивление. Крымский «беркут» действовал на свой страх и риск, не получив никакого приказа; ополчение до определённого момента также действовало скорее из невозможности бездействовать, а не по чьему-либо указанию или при чьей-то поддержке. И я практически уверен: крымское сопротивление было бы рано или поздно подавлено, если бы не российская поддержка. Не потому, что «русская весна» не имела достаточной поддержки в массах, а потому, что массы бессильны сегодня против «элит». И я не сомневаюсь, что, когда крымское ополчение справилось бы с нашествием ультраправых (с этими-то справились бы, тут без вариантов: «бойцы» из «правосеков» и прочей швали только на расстоянии хороши, когда лупят из гаубиц по жилым кварталам), Турчинов бросил бы на Крым спецназ и обитателей крымских военных баз. И всё. Да простят меня мои крымские друзья, я вовсе не стремлюсь умалять их заслуги, но и преувеличивать их подвиг тоже оснований не вижу. Поскольку это было не только их подвигом, но и успехом российского руководства, то есть Владимира Владимировича Путина.