Читаем После Путина полностью

Нет, я не пишу это специально для того, чтобы разродиться закономерным призывом: «Так давайте же изберём Путина пожизненным президентом, а он пусть пообещает нам быть демократом!» Я не уверен, что Путину стоит становиться президентом в очередной раз, не то что пожизненно. Я просто сомневаюсь, что ему самому это нужно. Как бы там ни было, а ко всему пожизненному я в принципе настороженно отношусь: пожизненная инвалидность, пожизненное заключение, пожизненное лишение прав, пожизненный эцих с гвоздями… как-то не воодушевляет. Серьёзно: у меня совершенно нет убеждённости в том, что Путин должен быть следующим президентом России, поэтому не стоит подозревать меня в том, что я подвожу под это дело какую-то там теоретическую базу. Я рассуждаю исключительно в общем (на теоретическом уровне) и берусь (на этом уровне) с лёгкостью доказать, что единовластие и демократия вполне совместимы. Ведь демократия, как уже говорилось, это вовсе не буквальное правление народа. Демократия — это в первую очередь набор процедур, позволяющих гарантировать, что, с одной стороны, мнение меньшинства не возобладает над мнением большинства, а с другой — большинство не поработит и не дискриминирует меньшинство. Содержательно демократия подразумевает прежде всего участие народных масс в управлении государством. И каким образом это участие будет осуществлено, не так уж и принципиально, если вы, конечно, не буквоед-бюрократ. Процедурная сторона в целом, безусловно, для демократии важна, но сегодня из неё сделали фетиш, как и из сменяемости власти, из выборов и из всех остальных догм либерально-демократического сознания. А от фетишей надо избавляться, фетиши вредны, они нарушают нормальное развитие… Если не шутить, то фетишизация демократии — это её главная проблема ещё с XX века. Уже тогда было достаточно сказать «демократия», чтобы всё приличное общество сделало подобающую стойку и нацепило выражение лица, не предполагающее какого-либо обсуждения. Демократия уже тогда стала позитивным ярлыком, не допускающим никакого сомнения. Причём дело вот в чём: даже в Советском Союзе коммунизм был целью, которая сомнениям не подвергалась, но зато сам коммунизм вполне даже обсуждался: каким он может быть и каким он должен быть. А вот демократию обсуждать как-то не очень-то разрешали. Вроде бы и знали в университетах, что она бывает разная, но в политических кругах она просто «демократия», и всё. Ею можно всё оправдать, на неё можно всё списать, и в её отсутствии, соответственно, можно обвинить всех, кто не по душе… Однако если говорить не штампами, а содержательно, то демократия — это в первую очередь доступ большинства к управлению государством. А в какой конкретно форме данный доступ осуществляется и с помощью какого способа реализуется — это уже технические детали. На мой взгляд, совещательно-консультативные формы куда более демократичны, чем электоральные.

Во-первых, голосование имеет неплотную периодичность и направлено на один-единственный кадровый аспект демократии. На принятие решений в электоральной демократии гражданин не влияет! По крайней мере если этот гражданин — не депутат.

Во-вторых, голосование, как я уже говорил, чётко раскалывает общество на элитное (хоть и избираемое) меньшинство и на голосующее большинство. Электоральная иерархия и дисбаланс: голосуют все, но не за всех, несмотря на формально всеобщее право избираться.

В-третьих, всё-таки в политическом управлении обществом что главное? Главное — эффективное и сбалансированное по побочным эффектам решение принять! А эффективным и сбалансированным оно может быть только тогда, когда устраивает если не всех, то хотя бы большинство; как можно в этом удостовериться? Ну, ясно как: если дать возможность большинству поучаствовать конкретно в принятии решения, а в идеале — в его результативном (а не для галочки) обсуждении. Демократия же электоральная выстраивается по принципу «главное — чтобы все проголосовали за нужную физиономию»; решения же принимать — это как раз для физиономий задача, а не для какого-то там электората. Поэтому даже если электорат в обсуждении участвует, то исключительно в показательном, чтобы «не гавкали потом». Хотите пример? Посмотрите телевизионные политические ток-шоу — и всё поймёте. Помните, как реагировали в СССР на газетные материалы? Отругали какого-нибудь чиновника в «Правде» — и на следующий день чиновник уже вовсе не чиновник. Так вот: как на газеты можно по-разному реагировать (можно как на «Правду» в СССР, а можно как на любую сегодняшнюю в России — никак), так и «обсуждать» можно по-разному. Можно — для галочки, а можно для эффективности.