Читаем После Путина полностью

Пожалуй, людей, к профессиональной политике отношения не имеющих, ни один политический вопрос не занимает так сильно, как механизм смены власти. Наследование или элитарно-номенклатурное назначение, всенародные или «квалифицированные» выборы, партийная борьба или аппаратное назначение — у каждого варианта есть «заклятые» сторонники и такие же противники среди населения любой, пожалуй, страны. Это один из редких сугубо политических вопросов, который вызывает неизменный интерес даже в тяжёлые экономические периоды, когда, казалось бы, ничто, кроме острых финансовых и бытовых проблем, не может всерьёз занимать человека.

На деле, конечно, может. И проблема высшего руководства, регулярно воплощающаяся в трагическом восклицании: «О боги, кто же нами правит!», достаточно важна даже на фоне острых насущных проблем, поскольку последние во многом зависят от того, как будет разрешена первая. Несмотря на то, что многие люди уверены в своей полной независимости от политики («где мы — и где политика»), в случае с верховной властью срабатывает социальная часть сознания и звенит звоночек: это важно, от этого зависит в том числе твоя судьба. И вопрос о смене власти отнюдь не праздный как для страны, так и для конкретного гражданина.

Пожалуй, именно с этой значимостью механизма смены власти связана та истовость, с которой в каждой идеологии отстаивается один из механизмов. Отстаивается так, будто никаких иных механизмов, кроме него, не существует. Впрочем, любая идеология в принципе стремится к исключительному доминированию в поле политики, а вопрос смены власти для доминирования очень значим. Не исключение и либеральная демократия, которая сегодня распространилась по миру в своей электоральной форме. Если коротко, то вопрос смены власти в ней решается очень просто — притом что является центральным для этой идеологии. А может, как раз поэтому. Электоральная либеральная демократия — это такой политический режим, где политические свободы (главная декларируемая социальная ценность) реализуются, с одной стороны, во всяких массовых собраниях, демонстрациях и публичных акциях протеста, а с другой (которая является основной, поскольку публичные акции — это на случай всяческих отклонений) — в регулярной смене власти посредством голосования.

Причём вот тут начинается форменная катавасия. Основным требованием оказывается регулярность смены власти. Это требование опирается на такой феномен, как эрозия власти. Феномен этот отчасти подтверждён исследованиями; суть его заключается в том, что чем дольше власть сохраняется неизменной (не в структурном, а в кадровом отношении), тем менее эффективными становятся её решения. Объяснение достаточно простое и логичное. За время властвования те, кто осуществляет власть, привыкают принимать шаблонные решения. Поначалу эти решения шаблонными не являются, наоборот: они вполне оригинальные и, главное, уместные и эффективные. Однако эта эффективность сыграла с властью злую шутку. Власть привыкает к эффективности и начинает рассматривать принятые решения как универсальные. И продолжает действовать по шаблону, не замечая, что обстоятельства изменились и что к новой социальной и политической ситуации эффективные в прошлом решения не подходят. А власть уже привыкла, и никакого стимула постоянно проверять саму себя у неё нет — она же остаётся властью так или иначе. Вот и получается, что сам факт длительного пребывания у власти ведёт к эрозии властной системы, к снижению эффективности механизмов принятия решений до критического минимума, после которого власть попросту лишается возможности быть властью. А в качестве способов преодоления этой эрозии власти предлагается, как правило, либо формирование специального консультативно-оценочного органа (группы, собрания), который будет контролировать конкретные решения, либо регулярная проверка отношения масс к принимаемым решениям — дескать, одобряют или нет. Ну, а превентивно избежать эрозии можно в том случае, если власть регулярно меняет свой состав вне зависимости от того, довольны ею или нет, по истечению конкретного срока. Это, собственно, и есть центральный постулат электоральной демократии — регулярная сменяемость власти.