«Когда же Бог, избравший меня от утробы матери моей и призвавший благодатию Своею, благоволил открыть во мне Сына Своего, чтобы я благовествовал Его язычникам…». Очень резок контраст между стихами 13–14, с одной стороны, и стихами 15–16, с другой. В стихах 13 и 14 Павел говорит о себе: «Я гнал Церковь Божию… я опустошал ее… я преуспевал в Иудействе…» Но в стихах 15–16 он начинает говорить о Боге. «Это Бог, — пишет он, — «избрал меня от утробы матери моей», это Бог «призвал меня благодатию Своею», это Бог «благоволил открыть во мне Сына Своего». Другими словами: «В своем фанатизме я стремился гнать и опустошать, но Бог (Которого я не принимал в расчет) пленил меня и изменил весь путь моей жизни. Весь мой яростный фанатизм не мог сравниться с благом Божьим».

Заметьте, как выделен каждый шаг благодати Божьей. Во–первых: «Бог избрал меня от утробы матери моей». Как Иаков, избранный еще до рождения и предназначенный превзойти перворожденного Исава (ср. Рим. 9:10–13), как Иеремия, предназначенный еще до рождения к тому, чтобы стать пророком (Иер. 1:5), так и Павел еще до рождения был избран, чтобы стать Апостолом. Таким образом, если еще до рождения он был посвящен на апостольство, конечно, сам он к своему назначению никакого отношения не имел.

Далее, то, к чему он был предназначен до рождения, привело к его историческому призванию. «Бог призвал меня благодатию Своею», а значит, Своей любовью, даруемой не по заслугам или достоинству. Павел противился Богу, Христу, людям. Он не заслуживал милости, да и не просил о ней. И все же милость отыскала, а благодать призвала его.

В–третьих: «Бог благоволил открыть во мне Сына Своего». Неважно, говорит ли Павел о том, что он пережил на дороге в Дамаск, или о нескольких последовавших за этим днях; важно то, что ему был открыт Иисус Христос, Сын Божий. Павел преследовал и гнал Иисуса Христа, потому что считал Его самозванцем. Теперь его глаза были открыты, и он увидел, что Иисус был не шарлатаном, а Мессией для Израиля, Сыном Божьим и Спасителем мира. Он уже кое–что знал об Иисусе (но не говорил, ни здесь, ни позднее, что эти знания были открыты ему сверхъестественным образом, — ср. 1 Кор. 11:23), а теперь понял значение этих фактов. Это было откровение Христа для язычников, ибо Бог «благоволил открыть во мне Сына Своего, чтобы я благовествовал Его язычникам». Откровение было дано лично Павлу, но для того, чтобы он провозгласил его язычникам (ср. Деян. 9:15). Павел должен был проповедовать язычникам не закон Моисея, как учили «пришедшие из Иудеи», а Благую Весть (значение глагола «благовествовал» в ст. 16) -Благую Весть о Христе. Этот Христос был открыт, по словам Павла, в нем (буквально). Мы знаем, что внешне тоже что–то произошло, ибо Павел утверждает, что видел воскресшего Христа (напр. 1 Кор. 9:1; 15:8–9). Но в сущности своей это было внутреннее освещение души, Божье сияние в сердце Павла, «дабы просветить нас познанием славы Божией в лице Иисуса Христа» (2 Кор. 4:6). И это откровение настолько глубоко проникло в него, настолько слилось с ним, что он мог рассказать о нем другим. Отсюда и фраза из Нового английского перевода Библии: «Открыть Сына Своего во мне и через меня».

Эти стихи говорят об очень многом. Савл Тарсянин был фанатичным противником Евангелия. Но Богу было угодно превратить его в проповедника того самого Евангелия, которое он так яростно гнал. Избрание еще до рождения, историческое призвание и откровение Христа в нем — все это дело Бога. Поэтому ни его апостольское назначение, ни его благовествование не были получены им через людей.

Однако этим аргументы Апостола не исчерпываются. Его обращение было делом Бога, это ясно из того, как оно произошло и что ему предшествовало. Но разве он не получил наставлений после обращения, и, таким образом, разве его благовествование все–таки не было от людей? Нет. Павел отрицает и это.

3. События после его обращения (ст. 16б–24)

«Я не стал тогда же советоваться с плотью и кровью, и не пошел в Иерусалим к предшествовавшим мне Апостолам, а пошел в Аравию и опять возвратился в Дамаск. Потом спустя три года, ходил я в Иерусалим видеться с Петром и пробыл у него дней пятнадцать. Другого же из Апостолов я не видел никого, кроме Иакова, брата Господня. (А в том, что пишу вам пред Богом, не лгу.) После сего отошел я в страны Сирии и Киликии. Церквам Христовым в Иудее лично я не был известен, а только слышали они, что гнавший их некогда ныне благовествует веру, которую прежде истреблял, — и прославляли за меня Бога».

В этом довольно длинном абзаце подчеркивается мысль, выраженная в конце 16 стиха: «я не стал… советоваться с плотью и кровью». Таким образом, Павел объявляет, что не советовался с людьми. Мы знаем, что к нему пришел Ананий, но, по–видимому, Павел не говорил о Евангелии ни с ним, ни с Апостолами в Иерусалиме. Далее он подкрепляет это утверждение исторически. Он приводит три алиби, доказывая, что оставался в Иерусалиме не для того, чтобы другие Апостолы поделились с ним Евангелием.