Читаем Поселок Тополи полностью

— Я не сплю, — сказал он хрипло, принимая сидячее положение, побаиваясь собаки, встревоженный появлением девочки, пришибленный гнетущим ощущением вины, которого еще не мог бы объяснить.

— Вставай, — сказала она, — если не хочешь сгореть заживо. Крепко же ты спал! Я еле-еле тебя добудилась.

Он ничего не понимал.

— Встань! — сказала она резко. — Встань сейчас же!

— Ноги мои… — простонал он.

— Вижу. Как тебя угораздило так их отделать?

— Ох, да… Уйди. Оставь меня в покое…

— Слушай, — сказала Лорна, — хочешь ты остаться в живых или нет?

— Я заболел, — сказал Грэм. — Видишь, я болен, оставь меня в покое.

— Так тебе хочется сгореть заживо?

— А? Ты о чем говоришь?

— Говорю о лесном пожаре. О пожаре, который ты и твои дружки запалили.

Грэму вдруг стало холодно — холодно, несмотря на страшную жару, холодно до самой макушки, до кончиной пальцев, так холодно внутри, что даже не хватило духу отпираться. Он только тупо ее поправил:

— Это не они. Это я.

— Тебя зовут Грэм? Да?

— Да.

Лорне нравились его страдальческие глаза, перепачканная физиономия, еще что-то в нем, чего она не умела определить.

— Грэм, — сказала она, — давай будем друзьями. Я тебя не брошу, а ты не бросай меня. Пожар идет сюда. Вставай, пойдем. Ты должен встать и помочь мне. Иначе мы оба наверняка сгорим заживо.

Она была такая деловитая, спокойная, так знала, чего хочет… Здравый смысл подсказывал, что ее надо слушаться. Грэм ухватился за ее протянутую руку и со стоном поднялся.

Не выпуская ее руки, опираясь на нее, он спросил:

— Это тебя зовут Лорна?

— Да.

— Как твой отец, ничего?

— Я не знаю.

— Ты меня прости… за все.

— Хорошо, хорошо. Уоллес и Гарри поехали с ним. Дедушка Фэрхолл повез его в больницу. Они хотели мне позвонить, но не могут: телефон не работает. Им бы уже пора вернуться, но их все нет.

— Из-за пожара?

— Наверно. Пожар ужасный. Ты башмаки надеть можешь?

— Нет.

— Рюкзак твой я заберу. Так тебе легче будет идти.

— Он тяжелый.

— Это для тебя тяжелый, с твоими-то ногами. Давай его сюда… А теперь идем скорее. Ради бога, скорее.

…Надо было так случиться, что они встретились на последних ярдах дороги перед спуском в Милтондэйл, на опушке казенного леса, там, где кончались темные хвойные деревья и начинались светлые, лиственные, и декоративные кустарники и дома. Вернее, там, где вчера кончался лес и начинался город. Сегодня эта граница стерлась. Сегодня и там и тут были языки пламени, дым и чернота.

Ни дедушка Фэрхолл, ни отец Стеллы не предвидели этой встречи. В особенно опасные минуты мир иногда оказывается очень тесен.

Дедушка и Уоллес вышли из-за последнего перед городом поворота. Они тащили старика Джорджа, кое-как привязав его к сиденью машины. Он весил добрую тонну. До чего же он был тяжелый, до чего же у них болели руки — натруженные, все в волдырях, даже в порезах от острого края сиденья! Промокшая от пота одежда облепляла их, щекотала и царапала, тело истосковалось по передышке, по воде, по отдыху. Дедушка ждал, что сердце у него вот-вот остановится или разорвется, но оно все стучало, так громко, что в голове мутилось.

Гарри окончательно сдал. Его то и дело рвало, и они ушли вперед без него — пусть догоняет, когда сможет. Он отстал не намного, на каких-нибудь двести ярдов, но ему делалось все хуже. Очень уж он наглотался дыма, и нервное потрясение подкосило его сильнее, чем других, хотя он-то думал, что отделался легче. Сначала оно длилось недолго, всего несколько минут, а потом снова накатило на него, как гигантская волна или как оглушительный шум. Бешено несущаяся огненная стена, хоть и осталась позади и в пространстве и во времени, как будто снова надвинулась на него. Потом еще раз и еще. Тогда он закричал не своим голосом. А теперь еле тащился, ссутулившись, понурив голову, свесив руки. Его бросало то в жар, то в холод. Внутри у него все высохло. Жажда мучила его немилосердно, и подгоняло только сознание, что, если он остановится, на него может свалиться еще тлеющее дерево или какой-нибудь новый пожар преградит ему путь. Оттого, что он двигался, опасность была не меньше, так только казалось. Если бы жизнь не сулила Гарри столько хорошего, если бы он не мечтал стать настоящим мужчиной, он бы упал тут же на дороге и больше не встал. Впрочем, дорога была горячее, чем воздух. Горячее, чем песок в пустыне. Она даже через подошвы жгла ноги.