Читаем Порочность полностью

— Мы оба знаем, что ты не сделаешь ничего подобного, — возразил он, отодвигая мою руку и лениво моргая, будто этот разговор ему уже наскучил. — Я только пытаюсь помочь тебе, ангел, потому что чем дольше ты борешься с этим, тем болезненнее будет падение в конце.

Мои внутренности скрутило. Я не хочу это слышать.

— И я гарантирую тебе, ангел. Ты падёшь.

— Спокойной ночи, Доминик, — я попыталась уйти, но он всё ещё не убрал руки. — Отпусти.

— Тебе стоит знать, что мне не очень нравится, когда мне отказывают в том, что принадлежит мне, — в его голосе слышится отчаяние. Боль, порождённая страхом — страхом потерять контроль, потерять меня. Честно, не знаю.

— Я не принадлежу тебе, — оттолкнув его руки, я пошла прочь из комнаты.

— Но и ему тоже, — крикнул он вслед, но я не стала оборачиваться, чтобы не давать ему повода для радости от понимания, что его слова задели меня.

Он использовал мои же страхи против меня, настраивал моё сердце против моего разума, и я не могла позволить ему победить. Я не собираюсь отказываться от шанса на счастливое будущее с Трейсом, пока ещё есть крупица надежды, за которую я могу держаться. Где-то у кого-то наверняка есть ответы, и я собираюсь заполучить их, даже если это будет последнее, что я сделаю.

Стараясь ступать бесшумно, я поднялась обратно по лестнице и на цыпочках пересекла коридор тем же путём, которым спускалась на кухню, но на этот раз задержалась у второй гостевой спальни. Я знала, что за этой дверью спит Трейс, — чувствовала это всем телом. Рука непроизвольно поднялась, будто желая прикоснуться к нему, найти убежище в его объятьях, но что-то удержало меня от стука в дверь. Я не могу бежать к нему каждый раз, когда мне хочется скрыться от Доминика.

Он всё поймёт с первого же прикосновения, почувствует при поцелуе. Это несправедливо по отношению к нему. Я не могу притягивать его к себе одной рукой и разбивать сердце другой.

Опустив голову, я развернулась к своей комнате, но не смогла уйти далеко. Холодная ладонь накрыла мой рот, ноги оторвались от пола, и в следующую секунду я вновь оказалась в комнате Доминика.

Всё ещё не отрывая руки от моего рта, он толкнул меня к закрытой двери своей спальни и прижался всем телом. В моём сердце вспыхнула паника.

— Не кричи. Не двигайся, — приказал он голосом, лишившим меня свободы воли.

И тут я поняла, что я в беде.

ГЛАВА 31. НАЧИСТОТУ

Я чувствовала, как сильно колотилось сердце в моей груди, когда Доминик прижал меня к двери своей спальни всем своим телом. В комнате была кромешная тьма, только серебряный свет луны проникал через окно. Ливень стучал в стекло чуть ли не в одном ритме с моим сердцем.

Доминик убрал руку с моего рта, но не спешил отстраняться. Мне хотелось закричать на него, ударить коленом по яйцам, но не могла ничего, кроме как стоять на месте в полной неподвижности.

— Я не причиню тебе вреда, — прошептал он, но в его глазах был какой-то порочный блеск.

— Тогда зачем обездвижил меня?

— Потому что могу, — просто ответил он.

Я пыталась взглядом прожечь в нём дыру.

— А, спасибо, тогда всё в порядке, мне не о чем беспокоиться.

— Я не говорил, что тебе не о чем беспокоиться. Я сказал, что не причиню тебе вреда, — коварная усмешка заиграла на его безупречном лице. — Знаешь, как легко я могу сделать тебя своей? Как всего несколько слов могут заставить тебя забыть о его существовании?

Мой пульс участился.

— Ты не посмеешь.

Он ничего не ответил. Вместо этого он взял прядку моих волос и накрутил на палец.

— Когда мы с тобой последний раз оставались одни, как сейчас?

— Не слишком давно, — он сильнее придавил меня своим телом к двери, и я ахнула.

— Отвечай искренне, — произнёс он своим особенным подчиняющим волю голосом.

— Двадцать семь часов назад, — слова сорвались с моих губ, выдавая меня с головой. Я считала часы.

Он улыбнулся, довольный моим ответом.

— Это было не так сложно, правда?

— Нет. Мы играем в «21 вопрос»?

— А ты хочешь сыграть? — в его взгляде промелькнуло нечто зловещее.

— Нет, — я не могла воздержаться от ответов на вопросы и ненавидела его за это. — Утром ты об этом пожалеешь.

Он снова улыбнулся.

— Я так не думаю, ангел.

Моё сердце застучало на бешеной скорости, кровь разогналась по венам. И он тоже это заметил. Он знал, что я в панике: видел, слышал, чувствовал — и наслаждался этим.

— Настоящая эйфория, — он закрыл глаза на секунду, как будто бы вдыхая наркотик, а затем вновь посмотрел в мои глаза, полные ужаса. Наклонив голову вбок, он нежно провёл костяшками по моей щеке. — Ты скучала по этому?

— Да, — мгновенно ответила я и мысленно ударила себе по голове. Я не могла заставить себя молчать, не вываливать правду. Язык буквально отказывался выдавать ложь. — Доминик, пожалуйся, убери внушение. Это с самого начала была очень плохая идея.

— Разве?

— Ужасная, — ответила я, хоть и не совсем понимала, зачем он вообще это начал. — Ты не такой.