Читаем Порнограф полностью

Сдается, молодой реформатор был слишком занят, чтобы немедля приняться за актуальную проблему. То ли писал трактат: «Кому на Руси хорошо?», то ли пересчитывал взятки, полученные за неделю кропотливых трудов в кресле чиновника, отвечающего за газо-нефтянные, допустим, квоты, то ли дул шотландское виски, то ли елозил на мыльных блядях в баньке Шуйская, понимаешь, Чупа.

У каждого, как говорится, свои маленькие грешные радости, и вторгаться в частную жизнь никто не имеет права. Кроме, разумеется, папарацци. Выдержав оговоренную паузу в вечность, я перебрал номер и узнал, что меня ждут в «Президент-отеле».

В коммунистические времена этот громадный кирпичный Титаник принадлежал ЦК КПСС, я его когда-то посещал с целью сочинить репортаж о молодом комбайнере, ударнике социалистического труда и члене Ставропольского обкома. Хорошо помню, как я зашел в эту райскую обитель и очень плохо помню, как вышел. По-моему, меня вынесли. По причине недельного запоя, который я и знаменитый комбайнер пристроили себе. Эх, доброе времечко было, хлебосольное и без проблем: намолотил пшенички в закрома родины и от радости пей сколько душа принимает. А что теперь — оскал капитализма, никакого душевного удовольствия от труда, вокруг холопская маета, а водка, что вода с холерной палочкой Альфреда Коха. Хлебнул — и вперед ногами. В светлое далеко. Хор-р-рошо!

То, что встреча была назначена на два часа ночи, меня ни чуть не удивило. Ночь — лучший друг молодежи и (б) комсомольцев. Что там скрывать: вся нынешняя реформаторская рать вышла из плотных рядов ВЛКСМ — этой самой мафиозной структуры в бывшем Союзе нерушимых республик свободных.

Наши сборы были скоры, мои и Сосо. Всем остальным был дан приказ спать и видеть сны. В отдельных комнатах. Жди меня и я вернусь, сказал на прощание князь своей любимой княгине Софочки, и мы поспешили на улицу, чтобы не напугать своим боевым видом Фаину Фуиновну, любительницу подсматривать в замочную скважину.

Новая поездка по ночной столице тоже была приятна и скора. Старая ржавая развалюха фургонила над магистралями, как бомбардировщик дальнего радиуса действия. А в качестве бомб — мы? Наконец из клейкого и теплого вечера выплыла рукотворная громада с сотами освещенных окон. Далекий парадный подъезд манил своим хрустальным неземным светом.

О, пустите-пустите в этот барский сказочный особнячок дворового Ваньку Лопухина, пусть потешит малец свое крестьянское самолюбие да нюхнет духовитого запаха демократических, понимаешь, преобразований, пахнущих газом и нефтью, алкоголем и кровью, сигаретами и палтусом, блядями обоих полов и квотами, наркотиками и разрушенными судьбами, улыбками и аферами, игрой на бирже и речами о родине, выгодными войнами на окраине империи и предательством, ненавистью народа и его нищетой, смертью и деньгами…

К моему удивлению, узнав причину появление нас в столь поздний час, охрана открыла хлипкие ворота и наша раздолбаннная пыхтелка закатилась в зону повышенной, скажем так, опасности. Я снова перебрал на мобильном номерок и сообщил о благополучном нашем прибытии.

— С вами ещё кто-то, уважаемый Иван Павлович? — удивился секретарь, учтивый до тошноты.

— Со мной князь, — рявкнул я. — А что нельзя?

— Можно, — усмехнулся невидимый собеседник. — Но осторожно. — Пошутил, должно. — Вас встретят, господа…

— Нет, я один буду, — предупредил. — У князя мигрень…

Сосо продемонстрировал кулак и АКМ, мол, у него вовсе не это, а синдром усталости от моих идиотских шуточек. Я отмахнулся и предупредил, чтобы он не применял автоматическое оружие. Без особой на то нужды. И отправился к парадному подъезду, оставив боевую единицу в трудных размышлениях и автоматом на коленях.

С невидимой реки тянуло прохладной сыростью, у декоративных фонариков дымилась опаленная мошкара, в прорехах ночного неба замечались мелкие брильянтики далеких холодных звезд. В такую ночку хорошо мечтать, мацая любимую под лопухами, а не трепаться в местах подозрительных во все отношениях. Увы, мой лопушиный край, залитый лунным светом, как водой, пластался в далеком далеко, а я поднимался по презентабельным ступенькам, устланным тяжелой дорожкой, скрадывающей шаги.

В огромном холле отеля для высокопоставленных политических и государственных снобов столпотворения не наблюдалось. Было лишь несколько функциональных фигур по приему дорогих постояльцев. Два молодых человека со стандартными лицами вышколенных комсомоблядских деятелей спешили мне навстречу. Вот интересно: молодежной организации давно уже нет, а члены её остались и благополучно служат новому богу по имени дядюшка Джо.

— Лопухин? — спросил один из них, членов.

— Лопухин, — завредничал я.

— Прошу следовать, — пригласили меня со всей официальностью.

— И далече нам?

— Прошу.