Читаем Порнограф полностью

Как позже выяснилось, моя мечта полностью реализовалась. Это я о ночном образе жизни. Мои же друзья бодрствовали, находясь в нервно-приподнятом настроении. Больше всех нервничал Костька Славич, ожидающий с минуты на минуту нападения противной стороны. Мой помятый видок с окровавленной шишей на затылке и отсутствие спутницы не принесли успокоения в общество. Началась банальная разборка наших полетов во сне и наяву. Я изложил суть новой проблемы, которую мы должны были решить в короткий срок, но без суеты и горячки.

— Ничего не понимаю, — сказал на это князь Мамиашвили. — Почему они пошли ва-банк?

— А я откуда знаю, — осторожно потрогал шишку. — Какая-нибудь многоходовая комбинация.

— А мы в ней пешки, — заметил господин Могилевский. — Нет, лучше торговать портовыми шлюхами в Малайзии.

Мы возмутились таким не патриотическим отношением к делу. И потом пугаться первых трудностей? Да, не все так гладко, как хотелось, но это наша национальная черта — решать проблемы через известное место. Идет глобальное накопление первичного капитала, и мы должны принять участие в дележе пирога, пусть даже в качестве нахальных едоков. Нас оправдывает лишь то, что наши запросы предельно скромны, если их сравнивать с аппетитами молодых псевдореформаторов, заглатывающих золото-газо-нефтеносные территории с патологической алчностью. На этих обвинительных словах все участники вечеринки почувствовали приступ голода. И пока София готовила поздний ужин, а Мойша и Костька Славич искали в комнате моей любимой записную книжку с номерами телефонов б/у супруга, князь поведал о происшествии, которое случилось на сорок шестом километре Можайского шоссе.

— О, Господи, — удивился я, — кто вас туда загнал?

— Кто-кто, известно кто, — отмахнулся Сосо и продолжил повествование.

Надо сказать, что история не отличалась большой оригинальностью. В отличии от наших с Сашей злоключений. В полдень господин Лиськин отправился в загородный ресторанчик «Русская дубрава». Видимо, не только вкусить бифштекс с кровью из английской бешеной телятинки, но и для строгой конфиденциальной встречи. С кем-то.

— С кем, князь?

— Вах-трах, прекрати издеваться, Вано, — последовал энергичный ответ.

По мнению моего друга, «Победа» это не тот вид транспорта, коим можно пользоваться для секретного преследования. Наверно, её настойчивые горбатые контуры скоро начал раздражать охрану шоу-бизнесмена. И на подъезде к ресторанчику телохранители ничего не придумали лучшего, как прошить старую лоханку из всех своих огневых средств поражения.

— Без предупреждения? — удивился я.

— Нас пытались остановить, — уклончиво ответил мой товарищ.

— Как это?

— А вот так вот.

— Князь, колись, или спрошу у Софочки, — потребовал я. — Как дело было на самом деле?

И что же? Оказывается, Сосо так увлекся преследованием, что едва не протаранил лимузин, где находилась известная личность, а на предупреждение охраны поначалу продемонстрировал ей неприличный жест средним пальцем, как это часто делают простые горячие американские boys в сумасбродных боевиках Голивуда, а после показал для острастки наш простодушный ствол Калашникова…

— Зачем, князь?

— Ну, не сдержался. Как черт попутал, блядь. Мы ковыляли-ковыляли, сам понимаешь, еле поспевали. А они все такие, фру-фру. Не сдержался, правда.

Я потревожил зашибленную потылицу и сказал, что с таким ведением дела, мы все скоро окажемся на кладбище. В одной братской могиле. На что мой оппонент заметил, что вполне возможно, если судить по предварительным итогам: вторично поврежденное авто и потеря боевой подруги. И если с ремонтом драндулета не будет никаких проблем, то вот как вернуть Александру в её девичью горенку…

Было над чем поломать голову — что мы и начали делать во время полуночного чаепития. С бутербродами и чувством досады, что приходиться выполнять чужую волю. Мы рассмотрели несколько вариантов действий: от акта возмездия до вежливого участия в гала-концерте, посвященному нарождающейся демократии. Когда я понял, что нет новых и безопасных идей, то открыл записную книжку Александры на фамилии «Любошиц» и обнаружил номера телефонов. Будем надеяться, что молодой реформатор бодрствует над прожектами о лучшей доле народной, и мы его не слишком потревожим. Я почти угадал — трубку подняли мгновенно и я услышал инициативный голос:

— Вас слушают?

— Господин Любошиц?

— Отнюдь, — мой вопрос почему-то рассмешил невидимого собеседника. — А кто его спрашивает?

Пришлось представиться, мол, граф Иван Лопухин проездом из г. Парижа в свое имение, что под г. Засрацком. Это произвело впечатление на, как выяснилось, секретаря господина Любошица. Он корректно поинтересовался, что заставило молодого графа в столь поздний час беспокоиться? Пришлось коротко изложить суть проблемы.

— Беда-беда, — задумался секретарь и попросил перезвонить через четверть часа.