Читаем Порнограф полностью

На такие верные слова все, точно с цепи сорвались, заявив, что со мной могут иметь дело лишь толстокожие и косматые Йехуа. Таким образом, нервный коллектив выказал мне полное недоверие и устроил обструкцию. Даже Александра подпала под общий психоз, заявив, что больше со мной не ездок, мол, опасно для приема железосодержащих фруктов. И я остался один, если не считать кота, которой обожрался мороженой трески и ему все было до большой пи()ды. Лежа на тахте, я размышлял о причинах художественной пальбы на главной столичной магистрали. Разгадав эти причины, можно было продолжить наши дальнейшие плутовские похождения. А оснований для устранения господина Жохова могло быть сколько хочешь. Недобросовестное выполнение своих депутатских обязанностей — нажал, например, не ту кнопку при поименном голосовании или не выполнил наказ избирателей по проблемам Севера. Опять же коммерческие делишки: от лоббирования отечественного автомобилестроения до продажи фальшивой водки. Дружба с братвой, перешедшей во вражду? Специфичная сексуальная ориентация? Месть супруги из города Ёпска? Угадать невозможно без оперативно-следственных действий. А какой может быть сыск, когда сыскари Сосо и Мойша удалились в неизвестном направлении, бросив меня на произвол судьбы. Небось, решили перейти на положение добропорядочных и законопослушных граждан?

Ну-ну, каждому свое, а мне отступать некуда — не люблю я, когда мне со снисхождением щерятся, мол, говнюк ты, Ванечка, и жизнь твоя вся фекальная.

Что ответить на это? Отвечаю: ни хрена, господа, жизнь моя факельная. Будет. И такая огнеметная, что вы ещё пожалеете, что сука-судьба столкнула нас на узкой дорожке в бетонированном туннеле. На этой положительной мысли я прикорнул, как горняк после трудовой вахты, и спал без сновидений и с чистой совестью.

Когда сумерки забродили по комнате и призрак прабабки Ефросиньи готовился к парадному выходу из-за кактуса, чтобы пробухтеть очередную малоприятную нотацию о правильной жизни, дверь со скрипом открылась…

— Привет, сонька, — входила Саша. — Как настроение?

— Лучше, чем у депутата, — шумно вздохнул. — Хотя неизвестно, кому больше повезло.

— Ты о чем, дурачок?

Зевая, я начал было развивать мысль, что наше тленное существование настолько утомительно, что иногда появляется сумасбродная мысль преждевременно его закончить, чтобы не маяться, как хризантема в проруби вечности. Девушка не обратила на мою пафосную бредятину никакого внимания, а, обнаружив чайник под тахтой, вновь удалилась, предупреждая, чтобы я мыслил конструктивно, поскольку вот-вот явятся наши юные следопыты. И, кажется, с хорошими новостями.

— Какие новости в десять вечера?

— Спокойно, граф. Бить канделябрами вас не будут.

Лучше бы били, решил я, когда мои неутомимые друзья-пинкертоны прибыли с новостями. Их было две — одна хорошая, а вторая требовала индивидуального подхода. Первая касалась «Победы» — новое лобовое стекло и новые колеса обошлись в копеечку и теперь я снова могу повторить молодогвардейский подвиг на городских улицах.

— А вторая какая? — рвался в новый бой.

— Вот она, Ванечка, — и Сосо кинул на тахту снимки, на которых навечно отразилась послеполуденная транспортная, мать её так, магистраль, запруженная автомобилями.

— Ай-да, Сашенька, папарацци, — удивился я. — Молодец, вижу руку мастера.

— А то, — цокнула девушка. — А больше ничего не видишь, милый мой?

— А что я должен видеть?

— Ванюха у нас только спец по мягким местам, — хихикнул Мойша Могилевский.

— Порно, — загоготал Сосо, — граф!

— Ой, я тащусь от него, — захлопала в ладоши Софочка.

Я таращился на снимки, как известное животное на новые ворота, и не понимал: в чем, собственно, дело и отчего такой восторг? Мне посоветовали открыть пошире гляделки, что я и сделал, ну и что? Тьфу ты, господи, первым не выдержал князь, вах-трах, и разложил паянс из фотографий.

— Да, — задумчиво проговорил я. — Какое напряженное движение в столице нашей родины.

— И это все?! — вскричали присутствующие.

— Нет, не все, — ответил с достоинством. — Вот этот сучий «мерсяк» меня подрезал. Помнишь, Александра?

— Мне бы и не помнить, — закатила глаза к потолку. — Орал, как недорезанный. Ты. И обзывался нехорошими словами.

— Вот этого не помню, — начал препираться. — Я за рулем, как ангел в облаках.

Все схватились за головы и заявили, что со мной невозможно иметь никакого дела, лучше давайте пить чай с кубинским ромом, есть мороженое и читать вслух Монтеня. И пока мои нетерпеливые друзья хлопотали над столом, я более внимательно рассмотрел предложенные снимки.

Помню, Александра отщелкивала дорожную картинку с малым интервалом, и на всех снимках постоянно присутствуют три автомобиля: депутатский джип, хренов «Мерседес» и хренова «Ауди».

Первая машина, как жертва, отметается, под подозрением остаются две прочие. И что из этого следует? Если депутата «вели», то нам остается выяснить, что за хозяева жизни, понимаешь, скрывается под номерами колымаг и… все слишком просто.

О чем я и заявил товарищам, которые давились кубинским ромом с мороженым и рассказывал анекдоты о Монтене.