Читаем Порнограф полностью

За столь философическими изысками мы с Василием не заметили как прибыли к месту назначения — Дому Советов: памятнику похмельному синдрому. Выбравшись из авто, я поплелся под административно-управленческую скалу, чтобы найти пещеру, то бишь подъезд № 9. Искал долго, постоянно натыкаясь на два подъезда № 6, пока не догадался, что один из них — мой. И точно мне выписали пропуск и передали в руки сопровождающему. Тот выражением лица и стрижкой походил на туалетный ершик, что несколько отрезвило меня. Дальнейшее припоминаю с содроганием: сначала мы направились к лифту, он был в зеркалах и бархате цвета молдавского разбавленного каберне, который (лифт) бесшумно взмыл к небесам, затем мы вышли в коридор, где на полу лежали ковровые мягкие дорожки, мы шли-шли-шли-шли-шли-шли-шли по этим дорожкам, пока не подошли к новому лифту, он тоже был в зеркалах и в бархате цвета тархунской водочки, каковую, как говорят, уважал Царь-наш-батюшка, когда имел на то здоровье; и он тоже пал вниз, этот клятый лифт, конечно, и мне сделалось дурно, но это было только половина пути… мы шли-шли-шли-шли-шли-шли-шли мимо дверей-дверей-дверей-дверей-дверей-дверей, пока не приблизились к новому лифту…

— Ааа! — закричал я. — Все! Никуда больше не пойду. У вас же поехать можно, у меня в глазах рябит, блядь, от дверей, коридоров, дорожек. Меня мутит, понимаешь? Хотите, чтобы я забраковал ваши двери, коридоры, дорожки и лифты?

— А мы пришли, — ощерился служивый, похожий на туалетный, повторю, ершик. — Прошу, пресса, — и провел мимо кабины лифта… к двери конференц-зала.

В зале находились странные люди, они тихо сидели, как на поминках, в костюмах цвета слякотной осени и смотрели на меловую простынь экрана, будто там уже демонстрировали порнографическое кино «Забавы русских» с Софи Лорен в главной роли. Присутствовали и дамы общереспубликанского значения с такими выражениями на обрюзгших моськах, будто у них вся жизнь проходила в критических днях. При моем шумном появлении — я споткнулся о порог и едва не урылся в пышный бюст демократки, похожей тяжелыми телесами на боцмана, успев при этом вспомнить вслух матушку, — все общество неприкасаемых обернулось на хама. Привелось шаркнуть ножкой и сделать вид, что я девку-демократию люблю, как они, депутаты, шлюх с Тверской-Япской. Не успел как следует повинится, свет погас. В кромешной темноте нащупал кресло и плюхнулся туда, как в таз, проклиная режимное предприятие по обслуге новоявленных снобов. И тут случилось такое, что ввергло охрану в шок. Каюсь, к этому террористическому акту я не имел никакого отношения, разве, что, как сторона пострадавшая. Что же произошло? А случился, как выяснилось после, конфуз. Однако это было после. А сначала раздался отчетливый револьверный треск. И всем присутствующим показалось, что их обстреливает недовольный народец, точнее, яркие его представители. Дамы завизжали дурно, мол, фак ю, спасайся, кто может. Их кавалеры попадали под кресла и решили сдаваться на милость победившего, низшего сословия. Я тоже валялся на полу, но по другой причине — оказывается, подо мной обломилось кресло. Черт! Кто же мог предположить, что гнилую мебель поставляют в цитадель народовластия. Проклятье!

А, может, это была продуманная акция по дискредитации власти? Провокация. Если представить, что в это кресло не я упал, а возжелала сесть большегрузная бонвивана барахольного сановника и коррупционера. Или сел бы сам властный бабуин. Родине повезло, что в это злосчастное кресло угадал я, а то бы моей несчастной отчизне ещё бы досталось.

По правде говоря, я — скромный герой своего ватерклозетного народца. Мне мы золотую звезду Героя на пострадавший за правое дело зад. Ан нет! Я слишком часто снимаю штаны. Чтобы получить удовольствие. И потом: у нас хватает других широкообхватных задниц, которые вовсю претендуют на высокого звание Хер'оя и новую золотую звезду.

Короче говоря, после того, как телохранители потоптали прессу в моем лице, зритель успокоился; разумеется, зритель успокоился не потому, что меня попинали ботинками, а потому, что он, сановитый зритель, понял, что их как бы демократическая власть надежно защищена. А что же я? Под праздничный мерцающий свет экрана я перещупывал поврежденные ребра. Они были целы, что само по себе уже радовало и обнадеживало на благополучный исход неблагополучного дела (если жизнь, считать делом всей своей жизни).

Так что жизнь продолжается, хотя ничего не меняется: власть от вседозволенности наглеет, мудеет и жиреет, а народец маленько звереет. И неизвестно, чем дело обернется: то ли братской любовью, то ли братской могилой. Боюсь, что второй вариант просматривается куда резче. При теперешней власти, обтяпывающий мутные свои делишки. По данным ЮНЕСКО Россия-матушка занимает четвертое место по коррупции. Прикинь, да? Впереди только Нигерия, Колумбия и Боливия.