Читаем Попутчик полностью

Светлые понимающе переглянулись. «Серая чума» – и этим все сказано. «Серая чума» – плохой яд, старый, злой, если так вообще можно сказать о яде. Он не давал быстрой и легкой смерти, не позволял жертвам мирно отходить во сне, вроде «Золотой пыльцы» или порошка желтой акации. Он был ничуть не лучше, чем пресловутая «Черная смерть», от которой умирали в муках. Он съедал несчастных заживо, день за днем отвоевывая себе новый кусочек тела и превращая его в уродливую глубокую язву. На лице, руках, на туловище… где угодно. Для него не было преград. И от него не было противоядия. Порой язвы были так глубоки, что проедали насквозь кожу и мышцы, ломали кости, крушили внутренности. Однажды возникнув, они больше не заживали и с каждым днем расползались все сильнее, постепенно превращая жертву в чудовище, лишенное всякой надежды на спасение. Но, что самое страшное, боли при этом не было до самого последнего момента. Бывало, человек даже не знал, что уже мертв, жил себе и жил. Охотился, любил, ненавидел, убивал. И замечал неладное лишь тогда, когда внезапно подламывалась рука или из незаметной ранки начинала течь сукровица. А потом становилось слишком поздно: «чума» не щадила никого. Она приносила отчаяние, обреченное понимание, тяжкое осознание близкого конца, которого невозможно избежать. Когда ты точно знаешь, что умрешь. Знаешь, что это будет скоро. Но знаешь так же, что умрешь не как воин – с мечом в руках, не в бою и не в честной схватке. А медленно истлеешь – слабым, беспомощным, жалким, изуродованным до неузнаваемости; в собственной постели, без права на последний поединок и с отчетливым пониманием того, что можешь только сдаться на милость подбирающегося рока.

Возможно, этот Сар’ра сделал правильный выбор: подчас лучше умереть, чем ждать несколько месяцев неизбежной развязки. Призвать Ледяную богиню в такой ситуации легче самому, чем мучительно долго ожидать ее тихой поступи у изголовья.

– Он попросил кого-то об… услуге? – тихо спросил Таррэн.

– Нет. Просто ушел.

– Куда? – непонятливо встрепенулся Весельчак.

– В лес, – печально улыбнулся Страж. – Без доспехов и провианта. Без амулетов и всякой защиты. Один. Чтобы принять свой последний бой там. Дождался, пока мы с Беликом отъедем подальше, и ушел. Просто не хотел, чтобы его видели… таким, каким он стал бы к этому времени.

Рыжий невольно передернул плечами:

– И что, его никто не остановил?

– У нас не принято вмешиваться. Однако он обещал малышу, что дождется, встретит, увидит его напоследок… и не дождался. Поэтому нам сейчас так трудно.

– Вот оно что…

Урантар печально кивнул:

– Для Белика это тяжкий удар, потому что Сар’ра был его другом. Близким и преданным другом, какого, наверное, никогда больше не будет. Он был и моим другом, – тихо добавил Страж. – Именно он помог мне двадцать лет назад, в тот день, когда к нам вышли Белик и Траш. Они умирали тогда, слившись чересчур тесно, как вчера; умирали от истощения и слабости, от ран и потери крови, потому что страдали тоже за двоих… да вы сами видели, как оно бывает: даже приблизиться страшно, потому что малыш, сорвавшись, теряет рассудок и становится настоящим зверем. А Сар’ра не побоялся подойти, забрал их с собой и потом много дней выхаживал обоих. Он научил их быть вместе даже тогда, когда они ходят порознь. И научил быть по отдельности, когда им приходилось сливаться. Он помог Белику вернуться к людям, помог ему выжить в том кошмаре, который едва его не убил. Он помог Траш стать тем, кем она стала сейчас. Он был их единственным другом, напарником, помощником… а также был ведущим у Гончих на протяжении очень долгого времени.

Таррэн прикусил губу.

– Значит, Гончие потеряли вожака? – осторожно уточнил Элиар.

– Да, – неслышно ответил воевода. – Сар’ра водил их в рейды почти десять лет, стерег, оберегал, учил и руководил, пока не нашел достойного преемника. Он вырастил эту стаю, передал ей все, что мог. Сплотил их и сделал единым целым. Он ходил с ними не раз и потом. И все время держался на высоте – до тех пор, пока им не повезло наткнуться на Серый кокон. Но и тогда он прикрыл стаю собой и принял удар на себя. Таков был его собственный выбор, и Сар’ра считал, что это оправданно: молодежь для нас важнее стариков, за ними – будущее заставы. Сар’ра знал это лучше кого бы то ни было, потому и ушел. Он был очень хорошим Стражем, отличным вожаком, прекрасной Гончей, и его уход для нас – большая потеря, с которой мало что может сравниться.

Элиар уставился куда-то в стену, Танарис неопределенно пожал плечами, Аркан с Совой выразительно переглянулись. Остальные вежливо промолчали, и лишь Весельчак тихо присвистнул, но от комментариев, как ни удивительно, тоже воздержался.

– Что же теперь будет? – негромко спросил Ирбис через пару минут.

Урантар чуть пожал плечами: