Читаем Попса (май 2008) полностью

Могу ли я, например, относиться к работам Олега Евгеньевича рационально? Могу, конечно. С поправкой на то, что шесть лет занимаюсь его творчеством и уже несколько вовлечена в его деятельность, что ли. Но, конечно, при любом конфликте или разгромнойкампании в прессе я буду его защищать - поклонники должны поддерживать артиста, а тычков и затрещин он предостаточно получит от критиков и зрителей. Были моменты, когда я критиковала его за не самый удачно отыгранный спектакль… ну, он же сам любит повторять фразу кого-то из великих: «Вышел на сцену, будь любезен».

Я не фанат - я поклонник. Я всегда готова поклониться Меньшикову за творчество и за его пример личного роста - в жизни и в искусстве. И без этого пиетета, с «холодным носом», я бы просто не смогла делать то, что я делаю.

На данный момент у нас, наконец, установился контакт с артистом. К сожалению, не прямой - но все же он иногда находит время, чтобы ответить на вопросы наших посетителей. Очень бы хотелось в будущем прийти не к сеансам вопрос-ответ, а к живому диалогу. Только как это осуществить на практике мы пока не знаем. Ну да ладно, всему свое время.

Екатерина Архипова, поклонница Аллы Пугачевой

Пугачеву я услышала еще в школе, в конце семидесятых.

А в 1988 году появился фан-клуб Аллы Пугачевой «Апрель». В этом году мы отмечаем его двадцатилетие. Тогда, если помните, вообще была эпоха клубов: клуб любителей английского языка, клуб киноманов. Как правило, эти клубы появлялись после объявления в «Московском комсомольце» - мол, откликнитесь, поклонники того-то, любители сего-то. Письмо, давшее жизнь «Апрелю», написала девушка по имени Света Джой, она приехала в Москву из-под Одессы.

Поклонники, приезжавшие из других городов, шли сразу к дому Аллы Борисовны на улице Горького. Обстановка там была… ну, скажем так, не очень дружелюбная. У Светланы отношения там не заладились - в связи с чем она, собственно, и прибегла к помощи объявления в МК. На первую встречу приехало человек двадцать - вроде не так уж много для такой звезды. Однако потом выяснилось, что Света просто поленилась отвечать всем, и послала только двадцать ответов. Я вижу в этом руку судьбы - получился такой компактный, очень приличный и интеллигентный кружок. Мы собрались, кажется, на «Маяковской», посмотрели друг на друга - поехали гулять. Почему-то на ВДНХ. Заодно и перезнакомились.

«Апрель», между прочим, подошел к делу очень серьезно. Я противилась этому, но мои товарищи настояли - мы подали документы в райком комсомола и даже были зарегистрированы как общественная организация! Нам выделили помещение. Я, надо сказать, тогда удивилась тому, что нам пошли навстречу, - думала, посмотрят как на умалишенных и выкинут за дверь. Мы выбрали президента - им стала Лена Чекмарева, она сейчас сделала очень успешную карьеру на телевидении. Мы написали устав, нам выделили помещение.

Собственно, «уличной» фанатской жизни мы никогда не вели. Встречались мы регулярно, обменивались информацией, выезжали на крупные гастроли, издавали «Вестник „Апреля“» (я его всю жизнь считала и считаю бюллетенем течения нашей болезни). Между прочим, едва ли не первые опыты в жанре светской хроники (только без жареных фактов и интимных подробностей) были опубликованы в нашем, как вы сказали, фэнзине - он, кстати, выходит до сих пор.

Конечно, были и другие поклонники Пугачевой, и другие структуры, но мы всегда были сами по себе. Вот, например, так называемые «горьковские» - те самые люди с улицы Горького. Не то чтобы мы относились к ним враждебно, нет. Просто мы были разными людьми. Хотя я помню, что когда одна из тамошних девушек родила тройню, мы все скидывались для нее и собирали ей детские вещи - просто из корпоративной солидарности. Но мы как-то не стремились общаться со звездой. Это, наверное, нас и отличало. Мы все время находили себе свои собственные занятия, лишь тематически связанные с Пугачевой. Свою роль сыграло и то, что Алла Борисовна тесной связи со своими фанатами никогда не поддерживала. В отличие, скажем, от Софии Ротару. А мы всегда были в некотором роде сами по себе - и слава Богу.

Одной из самых памятных страниц нашей жизни была работа на нескольких «Рождественских встречах» в девяностые. Мы там были и за бутафоров, и за декораторов, и за реквизиторов, и даже выходили в массовке (это был наш звездный час). Иногда бесплатно (разве что за массовку нам заплатили) - только «проходки». Кстати, именно с «Рождественскими встречами» связан самый, так говоря, напряженный момент нашей клубной жизни. Вместе с нами там присутствовали «горьковские». Из-за какой-то неурядицы Пугачева скомандовала удалить всех фанатов из спорткомплекса. И нас, и «горьковских» вытеснили за сцену, на противоположную сторону СК «Олимпийский». «Горьковские» заявили, что это решение было принято из-за нас, запахло конфликтом. Дракой, говоря прямо. И мы их просто задавили интеллектом, уболтали. Но после этого случая некоторые, кстати, ушли из «Апреля» - обиделись.