Пока Скаут пристегивала Фарру и ее дочь к лампе, Уэйн с нетипичной для него смиренностью попросил разрешения взглянуть на сцену через объектив.

— Вы режиссер, — ответил Билл.

— Пожалуй, что так.

Уэйн отбросил свою смиренность и подошел к камере с таким серьезным видом, как будто он был самим Сесилом Б. де Миллом. Приникнув глазом к видоискателю, он стал внимательно изучать детали сцены. Уэйн видел Брюса, сидящего на диване. За ним стояли Фарра и Велвет, сбоку лежала Брук.

— Так, замечательно. А сейчас, Скаут, — сказал Уэйн, продолжая создавать наиболее подходящую для его плана сцену, — садись-ка рядом с Брюсом, потому что мы с тобой будем сидеть именно там. Понятно? Составь компанию нашему герою.

И все-таки чего-то не хватало.

— Мне кажется, все в порядке, — нервно заметила Кирстен. — Вроде все нужные элементы уже есть, так ведь? — Ей хотелось поскорее закончить и убраться отсюда.

— Элементы кадра — это только начало, — ответил Уэйн. — Нам же нужно добиться создания абсолютно незабываемого образа. Понятно? Абсолютно незабываемого! Если мы не заинтересуем публику, очень скоро все каналы нас отключат и вернутся к своим обычным программам, а мы останемся с одним «Си-эн-эн». Какие передачи могут стать нашими конкурентами, милая? — обратился он к Скаут. — Что там должно быть по программе? Я думаю, ты знаешь о дневной телевизионной программе больше, чем любая другая женщина твоего роста и веса во всех Соединенных Штатах.

— Сериалы «Стар-Трек: Новое поколение» и «Семейные узы», а также шоу Билла Козби и Опры Уинфри. Все в повторном показе, — с гордым видом продекламировала Скаут. — Я знаю все программы кабельных каналов.

Кирстен подняла глаза от оборудования.

— Уэйн, когда это пойдет в прямой эфир, все станции страны к нам присоединятся. Вы будете единственной программой на всех каналах по всей Америке.

— Слышишь, Брюс? Ты станешь еще более знаменитым! Билл, все ли попадают в кадр? Где проходит граница рамки?

— Граница рамки! — восторженно пискнула Скаут, переполненная гордостью за Уэйна.

— Ширины достаточно, — ответил Билл. — Сейчас я зафиксирую картинку и сделаю фото всех участников съемки. Вот посмотрите.

Уэйн заглянул в объектив и затем, задумчиво нахмурившись, подошел к прикованным наручниками женщинам. Недолго думая, он дернул за края нарядного розового жакета Велвет, оторвав пуговицы.

Скаут такое развитие событий не понравилось. Впрочем, как и Велвет, но ей протестовать не приходилось.

— Уэйн, немедленно убери руки от этой девчонки! — крикнула Скаут.

— Ты хочешь добиться высоких рейтингов, малыш? Ну? Хочешь, чтобы все на нас смотрели? Так вот, секс — лучшее средство для этого. Секс отлично продается и покупается. — Уэйн разодрал блузку Велвет и стащил с плеч девочки, чтобы можно было видеть ее бюстгальтер. — Клево, да? — сказал он. — Но слишком много нельзя показывать — на телевидении строгие правила. Так, чуть-чуть, просто чтобы заставить этих телевизионных лентяев зашевелиться… Ну вот, мы, кажется, готовы. Брюс, через пару секунд ты будешь сидеть на этом диване, между мной и Скаут, и заявишь на всю страну то, что я тебе велел. Не так ли, Брюс?

Глава тридцать четвертая

Снаружи все ждали эфира. Пресса, полиция и большинство граждан Америки. Осада дома Брюса Деламитри стала новостью номер один по всей стране.

— Ну, так будет этот ублюдок делать заявление или нет? — ворчал начальник полиции Корнелл, прохаживаясь туда-сюда вокруг броневика. — Сколько нам еще ждать, прежде чем ворваться в дом и взять его?

Начальник полиции уже предчувствовал бесплодное завершение прекрасного дня. В этом он был не одинок. Его подчиненные нервничали все больше и настаивали на том, чтобы Корнелл взял дело в свои руки. Осады всегда были в ведении полиции, а не прессы, и многие копы, лишенные законной власти и оттесненные на задний план, чувствовали себя уязвленными. В особенности командир спецназа.

— Мы поддаемся на шантаж, — говорил он. — Этот убийца купил себе бессмертие ценой смерти многих людей, а мы ему даем доступ на все телеканалы Америки. Этот парень заставляет нас целовать ему задницу, когда следует надрать ее. Нужно действовать, черт подери! Ворваться в дом и показать этому подонку и всем другим подонкам, прилипшим к своим экранам, что с лос-анджелесской полицией шутки плохи.

Командиру спецназа легко было так говорить. Его голову не отягощала корона. Платить по счетам в случае чего придется начальнику полиции. Корнелл понимал: ворвавшись в дом и лишив телевизионщиков долгожданной добычи, он сам станет их добычей. Если погибнет хоть один заложник, что в этой ситуации практически неизбежно, Корнелла и его команду заклеймят как безголовых дикарей, неандертальцев, которые, не дождавшись окончания мирных переговоров, вломились в дом, как стая тупых головорезов.

Кроме того, по мнению представителя полицейского департамента по связям с общественностью, на ситуацию можно было взглянуть с другой стороны.