Читаем Попкорн полностью

Тридцать лет назад, когда Корнелл только пришел в полицию, он и не думал, что когда-нибудь превратится в политическую шлюху. Но именно это с ним произошло. Когда-то Корнелл мечтал ловить мошенников, теперь же он водил с мошенниками дружбу. Более того, он стал одним из них. В своих действиях он больше не руководствовался законом. Так уж получалось, что умение предсказывать и уравновешивать политические и социальные последствия этих действий оказалось куда важнее закона. Он больше не был полицейским — он стал политиком, причем не самым честным. Впрочем, честных политиков в городской администрации не было и быть не могло: само ее шаткое здание держалось на полуправде, если не на откровенной лжи. Правду никто не говорил по той простой причине, что единой правды не существовало. У каждой социальной группы, образованной по расовому, финансовому, географическому, сексуальному, религиозному или любому другому принципу, обнаружилась своя персональная правда. И эта правда была диаметрально противоположна всем другим и даже несла в себе угрозу для них. В городских делах царила ужасная неразбериха, и основной задачей начальника полиции, как, впрочем, и любого другого политика, стала необходимость убеждать общественность, что никакой неразберихи нет.

Для этого нужна была работа с публикой, а значит, эфирное время. И вот сегодня Корнелл мог его получить.

Вертолет начальника полиции приземлился, и Корнелл вышел из него торжественно и важно, погрузившись в гущу щелкающих фотоаппаратов. Он был военным генералом на линии фронта и за барьером фотообъективов видел мощь своей могущественной армии. Корнелл чувствовал себя отлично. Все это казалось невероятным. Вдруг, в самый нужный момент (всего за три месяца до выборов в городскую администрацию), нежданно-негаданно он получил подарок — участие в самой настоящей осаде, где можно показать себя героем-мачо, одним надрать задницу, другим ее вылизать — и выйти из переделки победителем. Это было громкое дело, в котором замешаны большие деньги, большие люди и крупный скандал, но главное — да, самое главное, самое главное в квадрате, самое главное и аллилуйя! — в деле не имелось расового конфликта! Преступление без расистской подоплеки! И это в год выборов! Корнелл благословлял свою судьбу. Благодарил своего Бога. Он был готов поверить, что, наверное, сделал что-то очень хорошее в детстве или юности, за что и получил теперь этот невероятный подарок. Впервые за долгое время ему попалось преступление городского, регионального, национального и международного значения, которое не имело никакого отношения к расизму. Он даже не надеялся, что такое с ним еще когда-нибудь случится.

Начальник полиции сам был темнокожим. Он много раз в своей жизни сталкивался с расизмом и ненавидел его от всей души. Однако ненависть Корнелла к расизму носила особый характер, связанный не с цветом его кожи, а с его работой. Корнелл был главным копом города. Он этим гордился и хотел работать хорошо, но на его пути всегда вставал расизм, ненавистный расизм всех цветов и оттенков. Полицейская работа как таковая перестала существовать. Теперь ему ежедневно встречались так называемые «флюгерные» дела. Мужчина убил женщину, бандиты избили человека. Казалось бы, все просто, но вдруг выясняется, что у героев драмы разный цвет кожи — и дело тут же превращается в запутанный лабиринт, в котором совершенно не важно, кто прав, кто виноват. Имеет значение только одно — какое впечатление складывается о деле у присяжных и общественности.

Но вот — фантастика — дело без каких-либо элементов расизма. Жертвы и злодеи одного цвета. Страшно представить, что бы началось, если бы преступники, стрелявшие в модель «Плейбоя» и держащие в заложниках белую девочку, оказались темнокожими или азиатами. Не менее ужасной была бы ситуация, в которой белые преступники напали бы на темнокожего режиссера и модель. В любом случае дело давно бы превратилось в политический футбол, и под воротами особняка торчали бы возмущенные пикетчики и борцы за расовую справедливость. Корнелл даже не хотел об этом думать.

Ему повезло. Судьба подкинула ему идеальное громкое дело, которое он должен был использовать на все сто.

К сожалению для начальника полиции, на месте событий находился еще один начальник, также обрадованный представившейся возможностью отличиться. Брэд Мюррей, директор отдела новостей компании «Эн-би-си» считал осаду дома Брюса Деламитри едва ли не самым невероятным происшествием, на котором он когда-либо присутствовал.

— Если бы это не было правдой, — заметил Мюррей своей шикарной личной помощнице, выходя из собственного вертолета, — я никогда бы не посмел такое придумать.

Однако все происходило на самом деле; более того, главный злодей этой истории понимал значимость телевизионных новостей: телевидение сегодня не оставляло без внимания ни одной стоящей драмы.