Читаем Поперечное плавание полностью

Создалась благоприятная обстановка, и наши пехотинцы в сопровождении танков и артиллерии на конной тяге и за гусеничными тягачами, преодолевая все трудности распутицы, упорно двигались на запад.

Но понтонеры сильно отстали. 7-й батальон через двое суток марша по раскисшим дорогам остановился: кончилось горючее. В грязи застряли машины остальных понтонных батальонов.

В этих условиях находчивость проявил Борченко. По его приказу понтонеры разобрали брошенный амбар, соорудили из бревен сани-волокуши. Уложили на них бочки с лигроином и соляркой, одну треть комплекта понтонного парка, штыри, скобы, топоры и пилы.

Необычный караван тронулся в путь. Подоткнув полы шинелей под ремень, за тракторами с волокушами шли, меся грязь сапогами, понтонеры трех батальонов. Четвертый остался на месте со всеми колесными машинами. Растянулась бригада на марше чуть ли не на два километра. Но на разлившийся по-весеннему Южный Буг вышла вместе с передовыми стрелковыми батальонами.

По реке еще плыли льдины, а пехотинцы на рыбачьих лодках, на плотиках из плетней переправлялись на другой берег. Помогли им и понтонеры, выделив четыре десантных понтона. Немцы не ожидали внезапного выхода наших войск к реке в распутицу, не успели занять подготовленные по правому берегу окопы и другие оборонительные сооружения.

Пока фашисты приходили в себя, Борченко разведал удобное место и начал строить мост. Пришлось разобрать по бревнышку колхозный деревянный клуб и срезать половину столбов электроосвещения — все равно электростанция была разрушена. Понтонеры уже начали вручную с плотов и понтонов забивать сваи, когда противник опомнился. Его самолеты появились над переправой. Борченко предвидел это и заранее распорядился выкопать на берегах щели. По сигналу «Воздух» почти все понтонеры успели причалить к берегам и укрыться в щелях. Только панически боявшегося бомбежек врача Ксенофонтова, перебегавшего из одной щели в другую, сразил крупный осколок. Он замертво упал на прибрежную гальку.

Через три часа после бомбежки по мосту открыли движение. Первыми по нему переправлялись артиллерийские подразделения с пушками на гусеничной тяге. Потом «студебеккеры». Эти машины с ведущими задними и передними колесами были способны двигаться по любым дорогам.

Но после Южного Буга дороги начали подсыхать, и передовые полки быстро дошли до Днестра. И на этой преграде не задержались. Вышедшие к реке вместе с ними саперы успели построить деревянные мосты на рамах и сваях. По одному из них через Днестр переправился батальон Корнева и вошел в город Сороки, откуда начал свой боевой путь в первые дни войны.

Здесь по распоряжению генерала Цирлина была назначена двухсуточная стоянка. Разместив батальон, Корнев подъехал к уютному домику, в котором жил с семьей перед войной. Хозяева ему очень обрадовались. Мешая молдавскую и украинскую речь, стали расспрашивать, где довелось побывать и повоевать Виктору Андреевичу. Расспросили и про семью. Корнев рассказал, что она живет за Волгой. В последнем письме жена сообщила, что дети переболели малярией, но теперь все позади. Корнев переночевал в той комнате, где раньше жил с семьей.

2

На другой день Корнева срочно вызвали в штаб батальона, разместившийся там, где до войны был штаб полка. Во дворе комбат увидел три стоящих рядом «виллиса». «Большое начальство прибыло», — подумал он, машинально одергивая гимнастерку.

Его ожидали генерал-лейтенант Цирлин и незнакомый полковник.

Когда Корнев представился, Цирлин сказал:

— Знакомься со своим новым начальником. Это полковник Фадеев Петр Васильевич.

— Не совсем понимаю: как новый начальник? А вы, товарищ генерал-лейтенант, уходите?

— Не я, а ты. Ты назначаешься командиром двадцать второй отдельной инженерно-саперной бригады шестой гвардейской танковой армии. Полковник Фадеев — начинж этой армии.

Тут же был объявлен приказ о назначении командиром 7-го моторизованного понтонно-мостового батальона майора Сундстрема. Ему была поставлена задача выступить на реку Прут и приступить в районе села Бедерей к строительству постоянного высоководного моста под грузы до шестидесяти тони. Адъютант генерала передал Сундстрему стопку проектной документации моста сложной конструкции на свайно-рамных опорах и перекрытием пролетов в виде подкосно-ригельных ферм. Таких мостов батальон никогда раньше не строил, и на долю Сундстрема сразу же выпало нелегкое дело.

Полковник Фадеев ввел Корнева в курс дола. Бригада должна формироваться на базе прибывшего в армию 181-го инженерно-саперного батальона. Да еще генерал Цирлин разрешил взять Корневу теперь из бывшего его батальона две-три машины, около десяти офицеров и сержантов.

После уточнения некоторых вопросов генерал и полковник уехали, оставив на усмотрение Корнева решать, кого он возьмет с собой на формирование бригады и когда к этому приступит. Только был дан срок окончания развертывания всех батальонов и штаба бригады — тридцать суток.