Читаем Поперечное плавание полностью

— Не горюй. На войне наука дается тяжело.

Между тем Корнев понял, что комбриг чем-то обеспокоен. Оказалось, в село вот-вот должен прибыть генерал, командир изрядно потрепанной дивизии, отходящей на этот рубеж обороны. Кое-кто из его штаба уже приехал в село, занялся приемом участка обороны, в оборудование которого комбриг вложил много сил. Один из штабников подошел к Ветрову:

— Вы командир роты пограничников?

— Так точно.

— Вам приказано следовать в батальон. Штаб его расположен вот здесь, — показал на карте какой-то хуторок. — Это в пятнадцати километрах на юго-восток.

Комбриг, наблюдая, как распоряжается штабник, размышлял вслух:

— Вот такие пироги. Собрался воевать, силенки на рубеже сколотил, сколько земли переворочали, а опять пошлют какую-нибудь латку ставить. — И с прорвавшейся подспудной горечью пробурчал: — Теперь здесь и генерал управится, а комбриги пока Советскую власть не подводили.

Видно, нелегко сложилась судьба у этого грубоватого, умудренного большим опытом старого вояки. Тому был свидетелем добела стершийся орден Красного Знамени. «Почему его обошли с генеральским званием?» — подумал Корнев. Его так и подмывало сказать комбригу: «Не принимайте близко к сердцу. У военных всяко бывает». Но не решился. Да и некогда было. Хотелось поговорить с капитаном Ветровым, пока тот не уехал. Ему нужно сказать очень важное. Еще у разрушенного моста, услышав его фамилию, Корнев вспомнил рассказанное Соловьевым о гибели жены пограничника. «Так это отец Василька, — подумал тогда Корнев, глядя на капитана, но ничего ему не сказал. Решил: — Лучше подожду, пока до Новой Одессы доберемся. Пусть командует ротой при выходе на рубеж без дум и тревог о гибели жены и о судьбе сына».

Заторопившись, не так, как хотелось бы — уж очень по-уставному, — попрощался с комбригом и вышел вслед за капитаном Ветровым. Его поджидал вестовой, державший в поводу второго коня под седлом.

— Товарищ капитан, поговорить надо.

Ветров насторожился, с неприязнью подумал: «Насчет моста обхаживать собирается». Корнев заметил перемену в настроении капитана, но не подал виду.

— Проедем в наш штаб. Людей покормим ваших. Слышал: несколько суток перебивались на сухом пайке, а шагать придется еще пятнадцать километров.

Ветров согласился. Сел в машину Корнева.

Пока ехали до штаба, Корнев думал, как сообщить человеку горькую весть.

Едва зашли в штаб, первым делом справился о комиссаре.

Узнав, что от того нет никаких вестей, помрачнел.

Подошел политрук Тарабрин, комбат отвел его в сторону и тихонько сказал несколько слов. Дал задание помпохозу Ломиноге позаботиться об обеде для пограничников, а Соловьеву велел написать объяснение по поводу преждевременного взрыва моста.

— Прошу сюда! — жестом гостеприимного хозяина Тарабрин пригласил капитана Ветрова в отдельную маленькую комнату. — Я уполномоченный Смерш политрук Тарабрин. Хочу сообщить вам важное… Майор просил как-нибудь поосторожней это сделать, но мы чекисты, не умеем дипломатничать. Мужайтесь: жена ваша, Татьяна Ветрова, погибла, а сын остался у бабушки.

Рассказ Тарабрина Ветров слушал с окаменевшим лицом. Потом обмяк, грузно опустился на стул, но тут же встал:

— Пойду в роту.

— Не торопитесь. Рота еще обедает, — задержал его Корнев. — Нам обед сюда принесут. Не обижайте. От хлеба-соли не отказываются.

Два бойца из наряда по кухне принесли миски и бачки с обедом. В приоткрытую дверь заглянул старшина Тюрин. Встретившись взглядом с Корневым, тихонько спросил:

— Водки или вина?

— По такой жаре лучше виноградное, — ответил комбат и, обращаясь к Ветрову, добавил: — Может, водки? Легче на сердце станет.

Ветров сел за стол. За обедом Корнев старался отвлечь гостя от горьких дум, направить разговор в другое русло:

— Когда мы были на Днестре, до нас доходили слухи про вашу заставу — стойко держалась. Слышали, что вам присвоено звание Героя Советского Союза. Правда?

Капитан помолчал, тяжело вздохнул:

— Правда. Только награду еще не получил. Все время в боях.

— Поздравляю, — пожал руку Ветрова Корнев. — Вот еще что. Батальон у нас моторизованный. Можем на своих машинах подбросить ваших людей. Народ у вас хотя и крепкий, но пусть передохнет.

Тепло распрощались. Пограничники уехали, а вечером в селе разместился командный пункт подошедшей стрелковой дивизии. Вслед за ним приехал лейтенант Слепченко, ставший на время постоянным связным с вышестоящими штабами. Был он в батальоне начальником химической службы, но особой нужды в ней пока не требовалось.

Слепченко привез приказание: мост из бочек уничтожить, паром и минные поля передать дивизии и поступить в оперативное подчинение к подполковнику Борченко для уничтожения в городе запасов военного значения. Затем оборудовать переправы на Днепре в районе местечка Львово. За трое суток там предстояло переправить много людей и техники.