Читаем Попаданка-2. Из грязи – в князи полностью

– Малла, – Сайка не умела долго молчать, – мне тут господин Гририх рассказал, что ты ему про другие молочные продукты говорила. Я хочу попробовать что-нибудь еще придумать… из сыворотки сырной. У меня прямо душа кровью обливается, когда мы ее выливаем. Все мне кажется, гроты из ведер в землю уходят… Может быть попробовать из него творог сделать? Как думаешь? Получится?

– Я не знаю, – пожала плечами, – Сайка, я же ничем таким не интересовалась никогда. Давай попробуем прямо сейчас…

Так мы получили еще один вид сыра, который назвали Сывороточным. Очень мягкий и нежный, с приятный вкусом. Получалось не так много, где-то с полмешочка (*половина кг) с ведра молока, но фактически из ничего же. Из отходов. Делать мы его стали с разными добавками, очень уж к нему и укроп, и розки ложились.

Первую партию мы сразу же в то утро отнесли Салине. И как водится забрала ее на пробу королевская кухня.

Возле правления с раннего утра толпился народ. Купцы, которые с вечера очередь за сырами занимали, вдовушки, которые у нас в колхозе числились, но постоянного места работы не имели. Мы их каждое утро на самый тяжелый участок определяли. Весь последний месяц ходили они в поля кашку собирать. Так что я долго не думала, что с ними делать.

Купцы все дружно к Анье в лавку побежали. За сырами и овощами, которые мои овощеводки уже приволокли с утра.

Обычно после этого площадь перед правлением пустела, но не сегодня. Пара десятков мужчин подозрительной наружности, так и остались сидеть на лавочках, что мы для купцов расставили. Сами вроде в простых рубахах, а видно люди не простые… не бывают у мужиков деревенских такого цепкого взгляда, такой кошачьей грации в движениях, и спокойной уверенности в своих силах.

– Девушка, – подал голос один из них. Самый старший на вид. У него у одного виски с сединой были, – нам бы председателя вашего увидеть, господина Гририха…

А мне будто бы ледяной водой за шиворот плеснули. Не ждали мы сегодня никого и ничего.

– Господин Гририх сегодня в Варн уехал, вечером только будет, – сначала я хотела свалить все на него, но потом передумала… все равно же придется когда-нибудь начинать председателем по настоящему быть. Почему бы не сегодня? Даже если ошибусь, ничего страшного. Ну, не побьют же меня, – а что вы хотели?

– Вот беда-то, – вздохнул мужчина. Симпатичный между прочим. Высоченный, статный, настоящий богатырь и выправкой на господина Гририха очень похож. Как встал он, так сразу понятно стало, что тоже из воинов. И голос такой приятный, низкий, – подождем мы тогда… есть у вас в колхозе, где можно день провести, не на улице же сидеть до вечера…

– И не нужно вам до вечера на улице сидеть, – улыбнулась я, тщательно скрывая страх, – пройдемте в правление. Со вчерашнего дня в колхозе новый председатель. И он на месте.

– Неужто господин Орбрен у вас теперь председательствует? – усмехнулся богатырь, – неожиданно…

– Нет, – еще шире растянула я губы в улыбке, – не он. А я… Меня Малла зовут. А вас?

– Добрей кличут, – кивнул он и протянул мне руку, – рад знакомству, Малла… Раз уж вы председатель, так значит мы к вам.

Пожала я руку протянутую, а у самой от счастья, что приняли меня всерьез, без шуток, сердечко-то и застучало. И еще украдкой взглянула на Добрю… эх… что же меня угораздило замуж за негодяя выйти? Вот такого надо было мужика выбирать. И красивый, и обходительный, и со всем уважением. А что виски седые, да морщинки в уголках глаз… Да разве когда возраст настоящего мужчину портил? Этот уж хватать и кричать, что дура я, не будет. И имя-то какое подходящее…

– Услышали мы от людей добрых, – гудел Добря, – что удивительные вещи творятся в колхозе вашем. Цыплята без кур выводятся, сотни коров по лугам бродят, чистыми гротами доятся, что овощи невиданные у вас растут… и всем вдовушки в одиночку управляются. Не поверили сначала, думали брешут люди. А тут купец к нам на заставу приехал, и рассказал, что сам у вас был, сам все видел. Вот мы с однополчанами и решили, что после службы к вам отправимся. На чудеса поглядеть. Все равно отставка близко. А родни ни у кого не осталось. Женами мы не обзавелись, не хотелось вдовами их оставлять. Вот и пришли… может у вас найдется работа какая для двадцати здоровых мужиков? Очень уж мы по труду крестьянскому соскучились. Все из простых… а там глядишь, присмотрим женушек себе, да насовсем и останемся…

Даже если бы я не растаяла от обаяния этого простого мужика, то все равно бы их не отпустила. Раз они готовы создать семью, значит надо хватать их за руки и за ноги. У нас сто пятнадцать… ой, сто четырнадцать, Грайя же уехала… вдов еще осталось. И они меня никогда не простят, если я женихов из колхоза заверну.

– Очень хорошо, – теперь я улыбалась искренне, и страх куда-то пропал, и уверенность появилась, – а что вы умеете?

– Ну, дак… все… – вскинул брови Добря, – за скотиной ухаживать, кашку сеять, рубить, пилить, строгать… все умеем… Дары у нас у всех, правда, воинские… но это даже хорошо же? Если что мы и в драке на вашу сторону станем…