Читаем Попаданка-2. Из грязи – в князи полностью

Продираться через текст сначала сложно было. А потом приноровилась. Тем более первые несколько страниц рассказывали о той истории, что я знала уже. Пока читала, зевала от усталости. А вот потом, когда добралась я до того места как людей в Хадоа погнали, затянуло меня…

«Согнали вороги злобные детей молодших в толпы огромныя,

Да погнали по земле родной, черной да мертвоя.

А земля-то прокляла их. И превращались они в чудища страшныя

Волосья да кожу по дороге сбрасывая, да помирая как нечистые.»

Много детей умирало по дороге к порталу. Он-то один на весь мир был. Из тысячи людей единицы живыми доходили. Всю землю костям своими в несколько слоев устлали. А те кто выжил пожалели. Мир Хадоа был таким же мертвым, как Гвенар они за собой оставили. И животные, и птицы и растения мертвые были. На вид как живые, но мертвые.

Стали люди гвенарские в хадоа рабами. Несложная-то работа была, потому что еще чудища мертвые хадоа служили.

Кроме людей в хадоа привели и домашних животных: коров, лошадей, кур, свиней и овец. Очень уж новые хозяева мясо полюбили. Да только в хадоа на мертвых землях даже травы живой не было. Только мертвая. А ее животные есть отказывались.

Хорошо, что воины, из любопытства травы живой, да ветки деревьев нарвали на Гвенаре, да тайком в хадоа принесли, до того, как сжечь мир покинутый дотла. Из них потом леса и луга в Хадоа выросли. Стали гвенарцы за скотом ухаживать. Стал оживать мир. А тут еще оказалось, что дети от гвенарцев здоровее получаются… вот тогда и потеряли они чистоту Древней Крови.

И людей становилось все больше и больше, и травы, и деревьев, и животных. Перестал мир Хадоа быть черной пустыней, ожил. И решили хадоа попробовать оживить и второй уничтоженный мир. Места-то для всех не хватало. Очень много людей стало.

«И вернулись люди в мир родный, века веков назад покинутый

И замер народ в ужасе: так и остался мир черным да мертвым

Прахом серым от дитячьих косточек истлевших покрытым

Скорбью горькой, болью на губах оседающим…»

Дочитала я десятую главу, а у самой слезы на глазах. Как же страшно это, особенно когда видишь, что все это правда. Ни птиц в Гвенаре не осталось, ни рыбы, насекомых тоже совсем мало было, раз про них не написали ничего, они, наверное, сами в портал проползли, да залетели. Так и выжили. И от этого так больно.

И я снова почувствовала, что подниматься стала. Как тогда, когда песню про Катюшу пела… выше и выше, а мир вокруг все меньше и меньше становился… И когда уже Вард увидела, Орбрен вдруг подскочил, затряс меня, а потом как влепит пощечину…

Я на землю и рухнула… Нет, понимаю, что все это время я тут на стульчике и сидела, но по ощущениям как будто бы с высоты огромной упала. Даже дыхание выбило от чудовищной силы удара…

Вскочила я, рот открываю, а вдохнуть не могу. А рядом Орбрен, встревоженно в глаза мои вгляделся, руку на грудь положил и отпустило меня. Я со свистом воздух втянула и задышала, согнувшись, как будто бы стометровку пробежала на время.

– Ты как? – негодяй меня ласково за ручку взял, смотрит…

А я выпрямилась через силу, и со всего маха ему ответный привет залепила. Что это он руки свои распускает? Да меня даже зайка-алкоголик никогда пальцем не тронул!

– С ума сошла? – Орбрен схватился за щеку и смотрел на меня удивленно, – ты же опять к Оракулу подключалась. Я должен был тебя остановить!

– Можно было просто сказать, – часто дыша ответила я, – было очень больно падать с такой высоты.

– Я тебя звал, тряс и даже облил водой… ты никак не реагировала.

– Облил водой? – Я опустила глаза вниз и увидела, что стою мокрая с головы до ног в огромной луже, – кошмар меня подери, ты что на меня ведро воды вылил?!

– Да, – ответил Орбрен, сел за стол и почти спокойно заметил, – ты даже не заметила. И еще я тебя усыпить не смог, потому, что ты еще сегодняшнее задание не доделала. Пришлось прибегнуть к последнему средству.

Кошмар меня подери! Да что же это такое?! Я ведь на самом деле не хотела ничего такого.

– Я не хотела. Оно опять получилось само. И прости… что ударила, – я присела за свой стул, – что же делать? Ты обещал научить меня контролировать это состояние… а вместо этого, – я кивнула на книгу, – заставляешь читать историю.

– Видишь ли, – Орбрен нахмурился, – мне надо было проверить свою догадку. И теперь я точно знаю, ты подключаешься к Оракулу, когда испытываешь сильное эмоциональное потрясение от какой-то неправильности… ты поняла о чем я?

– Поняла, – кивнула я, – если мне что-то очень сильно не нравится и я очень хочу это исправить, то… только, – я помолчала, – я сама не знаю, что именно сделаю, как буду все это исправлять… наверное, за меня решает подсознание....

– Под…что?

– Ну… подсознание, – я покраснела. Странно быть умнее учителя, – у нас так говорят. Вроде как есть сознание, которые мы контролируем, а есть более глубокое подсознание, которое мы контролировать не можем.

– Хм… интересно, – Орбрен недоуменно почесал затылок, чем смутил меня окончательно. А я-то думала, негодяй все знает. – Об этом мы подумаем потом. Сейчас наша с тобой цель разорвать эту цепочку реакций. Поняла?