Рэйт услышал, как служительница двинулась обратно и, не осмеливаясь дыхнуть, выдавил из-под рубахи пузырек матери Скейр, ослабил пробку и обронил в чашу одну только каплю. Больше одной капли не требовалось. Посмотрел, как круг на поверхности ширится и пропадает, и спрятал склянку. Внезапно подкосились колени. Он оперся на кулаки.

И сказал себе – нету другого пути.

И взял обеими руками кубок и повернулся.

Скара качала головой, пока Рин подбивала кольчугу в талии, подбирала звенья, чтобы сидело как надо, закрепляя крученой проволокой.

– Клянусь, ты ловка со сталью, почитай, как моя старая портниха с шелком.

– Благословенна Той, Что Бьет В Наковальню, государыня, – пробормотала Рин, отходя назад, прикинуть результат своего творения. – В последнее время, божья милось, правда не со мной.

– Все переменится. Поверь, так и будет.

– Вы говорите, как брат. – Рин печально улыбнулась, зайдя Скаре за спину. – Похоже, закончили. Я расшнурую ее и займусь подгонкой.

Скара гордо выпрямилась перед подошедшим с вином Рэйтом, водрузила руку на кинжал за поясом. Кольчуга переливалась в свете масляных ламп.

– Ну, как? Сойду за воителя?

Боги, он говорить разучился. Колени тряслись, когда он преклонил их перед ней – по-особому, как прежде пред Гормом после всякой стычки или поединка. Как преклонит пред ним снова.

– Когда б так выглядела каждая стена щитов, – умудрился сказать он, приложив все силы, – вы бы без хлопот гнали мужиков в атаку на вражин. – И поднял чашу, протягивая обеими руками.

И сказал себе – выхода нет.

– И я привыкну к пригожим парням у моих ног. – Она рассмеялась тем самым смехом. Разухабистым и удалым. И потянулась за кубком.

27. Сделка

– Где же она? – пробормотал отец Ярви и опять зыркнул на двери.

Колл не привык видеть наставника встревоженным, и от этого забеспокоился сам. Будто и так мало хлопот – сегодня решалась судьба всего мира!

– Может, одевается, – шепнул он в ответ. – По моему впечатлению, она из тех, кто по такому случаю уделит немалое время нарядам.

Отец Ярви обжег его взглядом, и Колл, сам не желая, усох, сидя в кресле.

– А по моему впечатлению, она – человек, способный учесть заранее, сколько времени понадобится, чтобы по такому случаю одеться. – Он наклонился к ученику: – Как ты считаешь?

Колл прокашлялся, снова кидая взор на двери.

– Где же она?

На другой стороне Бейловой залы, под боком у Гром-гиль-Горма, довольная собой мать Скейр расцветала с каждой минутой. Будто они с отцом Ярви сидят на чашах гигантских весов, и падение одного неминумо окрыляет другого.

– Нам предстоит война! – возвестила она, и воины-ванстерцы вокруг нее раздраженно заворчали. – Яркий Йиллинг, будьте уверены, красавицы королевы дожидаться не станет. Мы обязаны проложить себе курс, не то дрейф отнесет нас к погибели.

– Мы осведомлены об этом, мать Скейр, – скрежетнул король Атиль и наклонился к отцу Ярви: – Где же она?

Заскрипела и приоткрылась половинка двойной двери. Мать Ауд суетливо шмыгнула в щель и застыла, растрепанная, как растерявшая птенцов утка. Все глаза обратились к ней.

– Ну что? – грубо бросил отец Ярви.

– Королева Скара…

Горм сощурился:

– Да-да?

– Королева Скара… – Мать Ауд прильнула к двери, всматриваясь в притвор, а потом с заметным облегчением отступила. – Здесь.

Двери широко распахнулись, и в полумрак ворвалась Матерь Солнце. Все собрание туповато заморгало на прошествовавших в зал тровенландцев.

Впереди высокомерно ступала королева Скара – с горделиво поднятой головой и копной-облаком черных волос. Заря высекала огонь из красного камня на обручье, из самоцветов на серьгах, сверкала на кольчужной накидке – королева явилась в полном боевом облачении: на боку кинжал, а под рукой шлем с позолотой. Рэйт шел следующим, свесив голову, откованный Рин меч покоился в вырезанных Коллом ножнах – смотрелись они, надо сказать, превосходным образцом его мастерства.

Рин сама себя превзошла. Скара казалась истинной королевой-воительницой, пускай и была нелепо худой для ратных занятий, а такая прическа оказалась бы роковой помехой в настоящем бою. Доспешно позвякивая, королева маршировала между представителями Ванстерланда и Гетланда, не удостаивая себя взглядами ни вправо, ни влево, и воины топали вслед за ней.

Улыбка матери Скейр испарилась. Ее слямзил у служительницы отец Ярви. Обмякнув изрубцованной рожей, на юную королеву таращился Гром-гиль-Горм. Король Атиль на волосок приподнял брови. Настолько изумленным Колл его прежде не видел.

Сестра Ауд и Синий Дженнер уселись по обе стороны от королевы Скары, но она не коснулась Бейлова престола, бросила на стол позолоченный шлем и уперла свои железные кулачки. Позади полукругом встали воины. Рэйт опустился на колено, сдвинул меч и протянул его вперед рукоятью.