Читаем Полвека с небом полностью

Хорошо помню, как проводились тогда стрельбы и бомбометание способом «через голову своих войск» — так мы его называли. Делалось это так. Во время учения две общевойсковые дивизии завязывают между собой встречный бой. В определенный момент руководство учений приостанавливает боевые действия, оставшаяся техника и люди одной из дивизий выводятся из боя, а на их место устанавливаются макеты именно так и в таком порядке, в каком дислоцировались на момент приостановки учений уцелевшие части и техника выведенной дивизии. Другая дивизия остается на исходных позициях, чтобы перейти в наступление сразу же после артиллерийской и авиационной подготовки. В назначенный час артиллерия наносит огневой удар по макетам, а вслед за этим вступает в дело авиация. Наша задача провести штурмовку переднего края условного противника через голову своих войск, расположенных на расстоянии 200 — 300 метров от передовой. Стоит ли говорить о чувстве ответственности, которое в подобных условиях ложилось на наших летчиков, когда они бомбили макеты «противника», вели по ним пушечно-пулеметный огонь. От них требовалась не только особая точность, но и высокое летное мастерство. Никто ни на секунду не упускал из виду, что под крылом атакующего цель самолета — не только макеты. Где-то совсем рядом расположена настоящая боевая техника, а в окопах поблизости залегли живые люди…

После штурмовки макеты осматривались, и та часть из них, которая оказалась поврежденной взрывами снарядов, бомб и пушечно-пулеметным огнем, убиралась, а на поле боя взамен выводилась только та техника и то количество живой силы условного противника, что уцелели после артобстрела и штурмовки авиации. После этого учения продолжались, а их исход позволял наглядно судить об эффективности применения артиллерии и авиации.

Стрельбы такие проводились часто, и наш полк в них регулярно участвовал, что давало возможность летчикам совершенствовать свое боевое мастерство в условиях, максимально приближенных к боевой обстановке.

В состав полка тогда входил 61 самолет. В основном это были И-16 и И-16бис. Радиосвязи эти машины не имели, а следовательно, поддерживать между собой контакт в воздухе не могли. Но верно говорится, нет худа без добра. Трудности, которые приходилось преодолевать летчикам во время полетов из-за невозможности радиообмена, шлифовали и оттачивали их летные навыки как нельзя лучше. Несложно представить себе, какое искусство требовалось от летчиков, когда ночью с двух аэродромов поднимались одновременно все машины, собирались по заранее разработанному плану поэскадрильно и шли по замкнутому маршруту до полной выработки горючего в баках.

Осуществлялись и бреющие полеты, когда на высоте 20 — 30 метров эскадрильи шли не вдоль железнодорожной линии, которая могла бы служить ориентиром, а над глухой, никем не меренной и никем не хоженной тайгой — в районах, отмеченных на картах белыми пятнами. Причем надо учесть, что в подобных полетах использовался обыкновенный магнитный компас. Идешь маршрутом по треугольнику, а про себя думаешь: вдруг где-нибудь под тобой в тайге рудные залежи, о которых не только ты, но и ни один геолог слыхом не слыхивал! Компас и без того погрешности в показаниях дает, а если к тому же и магнитная аномалия… Но от аномалий нас, как говорится, бог миловал, а естественные погрешности компаса мы научились учитывать. Словом, летали и ночью, и днем на бреющем, и с ориентирами, и без них — прямо над матушкой-тайгой; летали и совершенствовали мастерство, учились боевой работе в любой, самой сложной, подчас непредвиденно складывающейся обстановке. А время между тем шло…

И вот однажды после очередной инспекции наш 3-й истребительный получил отличную оценку по всем разделам учебно-боевой и политической подготовки.

Честно говоря, для меня это оказалось как гром с ясного неба. Я, конечно, хорошо отдавал себе отчет в том, что полк давно стал не тем, чем был когда-то. Время даром для нас не прошло. От прежней неразберихи и безответственности практически ничего не осталось. А что касается аварий, то мы о них и думать забыли… Честь полка для большинства летчиков стала святым делом. И все же первое место, а вместе с ним и переходящее Красное знамя Военного совета 2-й Отдельной Краснознаменной армии, которое нам вручили, — все это оказалось для нас хотя и чрезвычайно приятной, но неожиданностью. Не сразу поверилось, что заслужили.

Вполне соответствовало высокой награде и материальное поощрение. Комиссар полка, начальник штаба и командиры эскадрилий получили дорогие подарки, а мне вручили автомобиль — знаменитую по довоенным временам эмку. Помимо того мне вручили для награждения личного состава полка изрядную сумму — сто пятьдесят тысяч рублей; на них мы после недолгих размышлений купили с комиссаром Федоровым золотые наручные часы — каждому летчику полка, и карманные серебряные — для техников самолетов.