Читаем Полведра студёной крови полностью

– Эй, милашка, – обратился я к стенографистке, старательно отстукивавшей по клавишам всю дорогу, – сделай приписочку к той поебени, что ты настрочила: «Тут и сказочке конец, а кто слушал – долбоёб».

– Подсудимый! – раздул щёки старый пердун за кафедрой. – Держитесь в рамках приличий.

– Прошу прощения, Ваша честь, – перенял я манеру обращения долговязого, – но мне, как животному, чудовищу, людоеду и некросодомиту, не пристало следовать человеческим нормам поведения. Это было бы кощунством с моей стороны. Так что можно я уж по-простецки, как нашему брату некросодомиту полагается?

– А-ащ, – махнул рукой дед после недолгого раздумья.

– Ну так вот, – продолжил я, – давайте по порядку. Малмыж. То, что тут нёс этот очкастый выблядок, даже враньём назвать нельзя. Это чистой воды бред. Начнём с того, что инцидент сей произошёл ни в каком не в доме культуры, а в кабаке. И было там не «более сотни» невинных обывателей, а десятка два забулдыг. И закончим тем, что спалил этот оплот малмыжской культуры не я, а как раз-таки Ткач, известный присутствующим под давно забытым в остальном не настолько ебанутом мире погонялом Ткачёв Алексей Иванович. Это была расставленная на меня ловушка. Но я выжил, а культурные малмыжцы запеклись с хрустящей корочкой. Вообще ваш драгоценный Алексей Иванович заботится о жизнях окружающих чуть менее, чем никак. Он вам, наверное, не рассказывал, как собственноручно замочил двоих из своего же отряда, чтобы не делиться координатами и кодами этого убежища? Да-да-да. Это именно Ткач планировал «незаконное проникновение» с целью грабежа и разбоя, а я ему только на хвост упал.

В зале зашушукали.

– И ферму под Пермью он разорил, – приврал я слегка, чуя растущий успех у местной публики. – Выпустил медведя из клетки и, пока тот устраивал кровавый бардак, ходил по избам да расстреливал семью за семьёй. А потом появился я и спугнул Ткача, чем спас с десяток ребятишек. А одну девчонку действительно с собой взял, но только в качестве провожатой. Теперь она живёт на той же ферме со своей тёткой. Сиротинушка.

Баба, которой недавно подурнело, достала платок, чтобы утереть набежавшую слезу.

– Дальше были Березники, – продолжал я завоёвывать народную любовь. – И вот тут действительно пришлось кое-кого попрессовать. Троицу местной гопоты, которую Ткач нанял, чтобы меня замочили. И зарезал-то всего одного дегенерата. Обороняясь! Вообще говорить не о чём. Геноцид, блядь. Я бы вам рассказал про геноцид… – едва не соскочил я на невыгодную для себя тему, увлёкшись. – А что до шамана под Соликамском, так я тут опять же ни при чём. Он ритуал жертвоприношения неудачно провёл. Хотел Золотой Бабе крови в презент преподнести, да перестарался и не рассчитал с количеством. И девок мансийских я пальцем не тронул в отличие от Ткача, который им регулярно зуботычины выписывал. Но подохли они без нашего участия: одна в полынье утонула, троих менквы завалили, и ещё двух какое-то ухающее говно в клочья порвало. К мясу их не притрагивался. Хоть Ткач и подначивал постоянно. Бабку-отшельницу не убивал. И уж точно не насиловал. Если б ты, дрыщ очкастый, её увидел, то постыдился бы своих обвинений. А концы бабуля отдала, схлопотав пулю от Алексея Ивановича, когда не нашла ему бухла в своих закромах. Да. А вы не в курсе, что Ткач – запойный алкаш, крайне неуравновешенный по трезвянке? Стучи, милая, стучи, ничего не упускай.

Перешёптывание в зале сделалось активнее и громче.

– Теперь перейдём к стойбищу охотников. Здесь ситуация вообще вопиющая по степени абсурдности обвинений. Эти плоскорылые уроды повязали нас спящими и выпытали про ваше ненаглядное убежище, после чего запрягли в сани и погнали за добычей. Нам с Ткачом по пути удалось освободиться и обезоружить говнюков, благо было их всего трое. Золотая Баба – свидетель, я пытался уладить дело миром, но Ткач заземлил всех троих глазом не моргнув. Вот так вот! У вас наверняка возникает вопрос – как же мне удалось выжить в компании этого отъявленного маньяка? Ответ прост – он потерял карту с координатами вашей норы, а я её нашёл и запомнил. У Ткача же в голове были циферки на этих металлических колёсиках от кодового замка вашей входной двери. Такой у нас был тандем. Но теперь ведь мы внутри, и я ему больше не нужен. Вот и полился поток говна из голословных обвинений и переваливания своих грехов на меня. Всё просто, соплежуи вы легковерные. Я закончил.

Тело попыталось закинуть ногу на ногу и сложить руки на груди, но кандалы помешали это сделать, поэтому я ограничился тем, что демонстративно отвернулся, выражая тем самым своё презрение здешней судебной системе.

Зал недовольно загудел, расколовшись на две противоборствующие группы. И даже дед за кафедрой почёсывал подбородок, задумавшись.

– Обвинение, вам есть что добавить? – обратился он наконец к долговязому.

– Да, Ваша честь. Я хочу вызвать первого свидетеля – Малая Николая Петровича.

– Пригласите свидетеля! – крикнул судья дежурным у двери.

Войдя в зал, Малай подошёл к свободному столу напротив кафедры и положил правую руку на лежащую там книжицу.