Читаем Полведра студёной крови полностью

Выйдя из гаража, мы направились к узкой лестничной клетке, по спирали уходящей вниз, слева от шахты с грузовыми подъёмниками. В центре её располагался своеобразный колодец с толстым шестом посередине, подобным тем, на которых извиваются шлюхи в дорогих кабаках. На каждом этаже, или скорее уровне комплекса, в стенке колодца чернел проём. Шест этот, видимо, предназначался для быстрого спуска вниз в экстренной ситуации и был отполирован не одной сотней промежностей тутошних обитателей. Нам же с Ткачом предстояла долгая и трудная дорога по истерзанным временем ступеням. В таком тесном ходе рюкзаки и локти цеплялись за стены, а стволы и приклады то и дело пробовали на прочность отслаивающуюся штукатурку. Через два пролёта мы с белыми, словно у покойников, лицами, чертыхаясь и отплёвываясь, прибыли на второй уровень, если считать сверху. В ближайших помещениях нас не ждало ничего, кроме сырого, стылого воздуха с запахом мышиных экскрементов и нескольких грибниц устрашающего размера, расползшихся по углам. Перемножив количество провалов в стенах уходящего вниз колодца на количество дверей тянущегося в никуда коридора этого уровня, я пришёл к выводу, что только на обход всего хранилища нам понадобятся не один и даже не два дня. И это при условии, что такой винтовой спуск тут единственный! Размеры подземного комплекса впечатляли, но количество заброшенных комнат, коридоров и залов удручало. Для того чтобы найти иголку в стоге сена, необязательно прыгать на нём жопой, вот и мы решили устроить привал с перекусом, дабы хорошенько обмозговать наше положение. Вернее, Ткач только жевал, а я ещё и думал за нас двоих.

С одной стороны, никаких признаков массового вывоза содержимого хранилища, как то: разбросанная пустая тара и оставленные на погрузке припасы, что не поместились в транспорт, я не заметил, и это обнадёживало. С другой – лазить сутками напролёт по тёмным закоулкам этого подземелья мы тоже не можем. У нас просто нет столько жрачки и воды.

– Ты особо-то не налегай, – предупредил я Ткача, отправляющего одну горсть сушёной клюквы за другой в свою зловонную пасть, – неизвестно, когда ещё удастся разжиться жратвой.

– А что, твой Красавчик уже не в состоянии натаскать десяток-другой крыс, или ты уже не надеешься на его появление? – хмыкнул мой напарник.

Я только зевнул в ответ. Сытный обед в относительно комфортных условиях не способствовал выплеску агрессии. В этом наше отличие от упомянутого всуе Красавчика, чтоб ему там икнулось в вентиляционном коробе. Тот, как пожрёт, сразу норовит взобраться на всё, что движется или только-только подаёт признаки жизни. Круговорот энергии в его паскудной природе: сожрать и трахнуть, трахнуть и сожрать. Хотя от местной природы Красавчик в этом смысле мало отличается. Та если и не сожрала нас до сих пор, то имела регулярно.

– Вставай, пошли. – Так ничего и не придумав, я решил, что нынешнее наше бездействие – наихудший вариант из возможных. Под лежачий камень вода не течёт. Под нас тоже не текла, а это верный признак того, что где-то в этой системе есть электричество. Иначе бы мы сейчас не возлежали у импровизированного костерка, а бултыхались по пояс в дерьме. Дымок от костра, кстати, тоже непринуждённо улетучивался сквозь ржавые вентиляционные решётки. Этими своими наблюдениями с Ткачом я делиться не спешил. К тому же где-то на грани слуха, как мне казалось, я улавливал ровный тяжёлый гул. Стараясь прислониться ухом к холодной шершавой бетонной стене так, чтобы мой напарник ничего не заподозрил, я откинулся назад и задержал дыхание.

Да. Так и есть! Гудит! Вроде бы где-то там внизу, в той стороне, откуда мы пришли по коридору. Значит, нужно вернуться к лестнице и спускаться до тех пор, пока гул не станет громче.

– Придумал чего? – Ткач наконец перестал вытирать об себя руки и повернулся в мою сторону.

– Видение было мне. На два уровня вниз и направо ожидают нас врата в рай земной…

– Чего, опять приход у тебя? Накрыло? То-то я смотрю, взбледнул чего-то ты. Поначалу подумал, грибы бабкины сушёные брюхо твоё скрутили, а оно вон как. По мозгам шандарахнуло.

– Попустись, Ткач. Шутка это. Идём вниз. Всё равно выбора у нас нет.

Наверное, не одна сотня лет приёму, когда на дорогу выбрасывается пустой кошелёк на веревочке, который чудесным образом движется и приводит жадного прохожего к неприятностям за углом. Мы с Ткачом тоже оказались в этой огромной многоуровневой ловушке, влекомые жаждой наживы, совсем как тот глупый прохожий. Ставки, конечно, были разные, но суть-то одна.