Читаем Полубоги полностью

Полубоги

— Уходишь? — спросил он Келтию, дымя, как печная труба.

— Ухожу, — тихо ответил Келтия.

Патси вынул трубку изо рта и вложил ее серафиму в руку.

— Вот, — сказал он, — затянись напоследок, облегчи сердце.

Келтия принял трубку, затянулся — и это воистину облегчило ему сердце.

— Дам тебе лопату из повозки, продолжил Пат-си, — бо предстоит вам выкапывать ваше добро. Держи, и не важно, потеряется она или нет.

— Стало быть, прощай, — сказал Келтия, вскидывая лопату на плечо и возвращая трубку Патси, тот же немедля сунул ее в рот.

Келтия протянул ему руку, Мак Канн вложил в нее свою.

Пока жали они друг другу руки, Патси настигло раскаяние — он отвел серафима на несколько шагов.

— Слушай! — сказал он. — Я тебя надурил, когда вытаскивал деньги из карманов, чтоб выкинуть.

— Так? — отозвался Келтия.

— Одну золотую монетку я выпустил из пальцев, и она прямо сейчас лежит у меня на дне кармана, но я ее выкину, господин хороший, если велишь.

Келтия глянул на него, и на губах его возникла улыбка великого удовлетворения.

— На твоем месте, — произнес он, — я б ее приберег.

Мак Канн очень торжественно кивнул.

— Приберегу, — рьяно ответил он, — и потрачу.

Келтия затем простился с остальными и двинулся по склону с лопатой наперевес.

Золотая монетка жгла Патси карман. Обратился он к Арту:

— Что ж, юноша! Вот тебе рука моя, пусть сопутствует тебе удача; бросай беготню свою и лазанье по деревьям — и все будет ладно; хорошие у тебя задатки в руках, и это здорово, — и музыка у тебя есть.

— Прощай, — сказал Арт, и они пожали друг другу руки.

Айлин Ни Кули тоже взяла его за руку, а затем они с Патси ушли к повозке и вместе с ослом двинулись вниз по склону.

Мэри стояла перед Артом и не глядела на него; отвернула суровое лицо прочь и смотрела в сторону, где позднее солнце дремало в золоте на кручах. Протянула ему руку.

Он взял ее руку в обе свои; поднес к лицу, прижался к ней губами.

Выронил и отступил на шаг, глядя на Мэри; буйно всплеснул руками, развернулся и бросился бегом за своими товарищами.

Так и не поговорили друг с дружкой.

Почти у вершины Арт догнал Финана и Келтию, и двинулись они дальше вместе.

Чуть погодя добрались до того места на дороге, где уснули в первую ночь на Земле и где солнечным утром съели свою первую трапезу. В нескольких шагах увидели дерево.

Келтия копал, пока не показались мешки. Вытянул он их из глины, развязал, и ангелы разобрали из общей путаницы свои пожитки.

Финан был поспешен и задумчив. Облачился стремительно, Келтия тоже вскоре переоделся. А вот Арт сидел на земле и перебирал свое убранство — казалось, полностью погрузился он в созерцание травы рядом с собой.

Финан был готов. Выпрямился — царственная фигура в переливающихся пурпуром складках. Великий венец на голове, закрытый сверху; на плече цепь из тяжкого золота, а на груди — широкая пластина золота ослепительного.

Глянул на остальных и кивнул, после чего взмыл, на высоте в сто футов солнце зажглось у него на крыльях, и стал он похож на радугу.

Вот и Келтия был готов — встал в золотом одеянье, прекрасно изукрашенном чеканным серебром. Вновь оглядел дремотный пейзаж, улыбнулся Арту; прыгнул и устремился ввысь ослепительным блеском.

Встал и Арт.

Поднял алое платье, отделанное золотом, алые котурны, украшенные перьями у каблуков, венец с короткими зубцами. Положил все это на землю и некоторое время смотрел на дорогу, а по рукам его легко струились многоцветные маховые перья.

Вдруг нахмурился он и, волоча за собою крылья, побежал по тропе.

Через пять минут оказался на том месте, где оставили они осла, но животины там больше не было. Далеко внизу на петлявшей дороге увидел тихо шагавшего ослика. Мак Канн и Айлин Ни Кули шли рядом, и Патси обнимал женщину.

Огляделся Арт и чуть поодаль увидел под кустом девушку. Она лежала ничком, уткнув лицо в землю, неподвижная.

Он подошел к ней.

— Мэри, — молвил он, — я пришел сказать «прощай».

Она вздрогнула, как от удара. Встала, не глядя на него, и случился тот первый раз, когда они заговорили друг с дружкой.

Арт склонился к ней умоляюще.

— Я пришел сказать «прощай», — произнес он.

И вновь она вложила свою руку в его.

— Ну говори же, — молвила, — да и ступай своей дорогой. — Тут глянула на него сурово.

Арт выпустил ее руку, глаза у него вспыхнули; притопнул по дороге; раскинул руки, схватил крылья и яростным движеньем порвал их надвое; половинки сложил и порвал вновь, затем, взмахнув руками, разбросал сияющие перья по ветру.

— Вот! — воскликнул он, хохоча.

— Ой! — Мэри осеклась, уставилась на него — страшась, не веря глазам своим.

— Пойдем с тобою за людьми, — сказал он.

Но рыдала Мэри, и отправились они вниз по узкой тропе, и обнял он ее плечи громадной рукой.