Читаем Polska полностью

Всё вкусное отец и сестра заработали перепродажей газет. Вечный промысел, принятый во всей Европе. За остальные части света по данному поводу ничего сказать не могу, не видел. Ныне в нашем граде, после семидесяти лет "успешного строительства коммунистического общества", многие граждане спасаются от бескормицы точно таким же способом, каким отец и старшая сестра кормили остальных членов "клана" в 44 году. Хватились!

В скорости на семейном совете было решено приобщить и меня к газетному бизнесу. На другое утро я был приведён в какое-то место, где людям за деньги давали пачки газет. И на меня нагрузили пачку с ценами на них. Вполне автономно, без всякого надзору, я должен был продать их с выгодой для себя. Надо было шевелиться среди уличной публики и кричать:

— "Ржечь Посполита"! Варшаво здобыта! — привожу точную, более-менее, польскую манеру рекламировать газету. Почему "Ржечь"? Мой русский язык никак не хотел принимать "Ж" в середину понятного слова, как "речь"! Поляки никак не хотели покупать у меня "Речь Посполиту". Несоответствие наблюдалось! Только и всего! Это сейчас знаю, что они говорят "ВаршавО", а не "ВаршавА", а тогда? Мало того: были "конкуренты", польские мальчишки постарше меня. У конкурентов люди газеты раскупали, они и продавали их как-то шустро, красиво и артистично при этом что-то говоря покупающим. Я этого не мог делать по причине:

а) полного незнания польского языка, и

б) лени.

И до сего дня не могу понять, почему не орал на польский манер "Ржечь"!? Почему внутренне противился? Почему, проживая в польском городе, рекламировал товар русским языком?

— "Та ни загинела Поль.." — какой звук должен следовать за мягким знаком? "Ш"? Нет, не угадали! Поляки произносят что-то среднее между "Ш" и "Ф", и такое произносить русскому "хлопаку" возрастом в неполные девять лет также трудно, как и немецкий "умляут". Такой звук может произнести только полек, это его язык, ему подобное не в труд. По тому, как ты произнесёшь "Польша", он судит о тебе:

— То не польско! — всё это сочиняю, вру. Поляки, я вру?

В первый день торговли газетами отец привёл меня в людное место, изумительную польскую "толкучку"! Здравствуй, родная! Совсем недавно тебя видел тебя в своём городе, теперь вот встретился с тобой и в Польше! Сколько десятилетий впереди будешь сопровождать!?

Вот сегодняшние соображения о толкучке города Люблина сорок четвёртого года. Они только мои, а посему могут быть и спорными: как толкучка могла появиться на следующий день после изгнания врага? Как все граждане города могли за сутки договориться о месте, где можно производить обмен "товаров и услуг"? Или польская толкучка существовала и при оккупантах точно так, как и в моём родном городе?

Ах, какая это прелесть: рынок в польском городе Люблине! И чего там не было, но из всего обилия вещей почему-то запомнил только палочки, напоминавшие карандаши. Продавец демонстрировал их действие, и я понял, что это средство для вывода пятен с одежды. Продавец, демонстрируя, как нужно пользоваться средством, часто повторял слово "пляме" — пятно.

Учить любой язык мира нужно предметно! Показали тебе твой хлеб и сказали, что это "брот" — всё, достаточно, повторять не нужно, всё вошло в память! А если на "брот" положить "бутер" — какой иной способ изучения языка может быть лучшим?

И совсем маленький шаг из прошлого в настоящее: во все времена "цветения страны советов" иной оценки полякам, кроме "спекулянты", у нас не было. Любой "советский человек" мог сказать такое в адрес поляка, не задумываясь: так ли это? Работал "принцип стада": если кто-то сказал, что "все поляки — спекулянты", то отзываться хорошо об ином народе означало ни много не мало, как "предавать свой народ". Тебя не понимали. Подозревали в совершении несделанного.

По молодости, а стало быть и по глупости, возражал с соответствующим жаром, но с возрастом жар в защите поляков ослабевал: "чёрт с вами, дураками, думайте, как хотите! Может, другие поколения доживут до понимания, что вечно держать поляков за врагов — быть большими дураками"!

Как зло шутит время! Закончив "успешное строительство социализма" бывшие советские граждане вдруг увидели, что после "напряжённого труда" зады у них того…не совсем прикрыты. Осознав столь печальный факт, задумались, как и прежде без пользы от задумчивости над любимым национальным" вопросом: "что делать?" Это наш вопрос, не польский, поляки всегда знали, что им делать, и делали. Вот тогда-то вчерашние "стойкие советские" граждане вспомнили о поляках и как они умеют торговать, а вспомнивши — кинулись большими косяками в Польшу учиться "спекулятивному делу".

После быстрого обучения занятию торговлей, соотечественникам для практики понадобились товары, и они опять кинулись в Польшу!