Читаем Положитесь на Псмита полностью

Ева на краткий миг повернула голову, а затем вновь уставилась во тьму.

— Да, — сказала она.

Бурной радости в ней не ощущалось, но Псмит не отступил.

— Звезды! — сказал он, указывая на эти светила благодушным жестом, в котором, однако, не было и следа покровительственности. — Яркие, мерцающие и, если мне будет дозволено так выразиться, расположенные с большим вкусом. Когда я был еще дитятей, некто, чье имя изгладилось из моей памяти, научил меня узнавать Орион. А также Марс, Венеру и Юпитер. Счастлив сказать, что эти абсолютно бесполезные сведения мной давно забыты. Тем не менее могу достаточно авторитетно утверждать, что вон та закорюка чуть-чуть правее — это Большая Медведица.

— Да?

— Да, безусловно, уверяю вас. — Заметив, что астрономия не вызывает у его собеседницы захватывающего интереса, Псмит испробовал путешествия. — По слухам, — сказал он, — вы днем побывали в Маркет-Бландингсе?

— Да.

— Прелестное селение! — Да.

Наступила пауза. Псмит вынул монокль из глаза и принялся задумчиво его протирать. Летний вечер, как ему почудилось, стал заметно холоднее.

— Что мне нравится в английских сельских местностях? -начал он снова. — А то, что власть предержащие, достроив что-либо, на этом кончают. Где-то в царствование Генриха Восьмого, как рисует мне воображение, старший каменщик похлопал завершающий дом мастерком и возгласил: «Вот, ребята, значит, Маркет-Бландингс». С чем его подручные, без сомнения, согласились, выкрикивая всякие красноречивые архаизмы, бывшие тогда в употреблении. И они ушли и оставили городок, и больше его с тех пор никто не трогал. Что я, со своей стороны, от всего сердца одобряю. Приют покоя. Вы согласны?

— Да.

Насколько позволяла темнота, Псмит вопросительно посмотрел на Еву сквозь монокль. Настроение, в котором он ее застал, было каким-то новым и странным. До сих пор, хотя она и чаровала его, уступая ему львиную долю диалога, все же они делили разговор в пропорции один к четырем. И хотя Псмиту нравилось, когда в беседах с другими людьми ему не мешали произносить длинные монологи, от Евы он ждал чуть большей словоохотливости.

— Вы придете меня послушать?

— Нет.

Некоторая перемена по сравнению с «да», но и только. Для того чтобы обескуражить Псмита, требовалось очень много, но и в нем радостная бодрость чуть поугасла. Тем не менее он не оставил своих попыток.

— Как всегда, вы демонстрируете безупречный здравый смысл, — сказал он одобрительно. — Трудно придумать более чешуйчатый способ коротать душистый летний вечер. — Он оставил тему чтения стихов. Интереса она не пробудила, это было ясно. Ей не хватало увлекательности. — Я тоже сегодня днем побывал в Маркет-Бландингсе, — сообщил он. — Товарищ Бакстер открыл мне, что вы отправились туда, и я последовал за вами. Не сумев отыскать вас, я завернул на полчасика в местный кинодворец. Там показывали одиннадцатую серию многосерийной фильмы. В финале индейцы, похитившие героиню, привязывали ее к жертвеннику и верховный жрец подбирался к ней с ножом. Герой же только-только начал карабкаться вверх по довольно-таки зловредному обрыву, торопясь прийти к ней на помощь. В заключительном кадре были крупным планом показаны его пальцы, медленно соскальзывающие с края каменного выступа. Серия двенадцатая на следующей неделе.

Ева глядела в летний мрак и молчала. — Боюсь, все кончится трагично, — сказал Псмит со вздохом. — Он ее спасет.

Ева обернулась к нему с угрожающей внезапностью.

— Сказать вам, для чего я отправилась сегодня в Маркет-Бландингс?

— Пожалуйста! — сердечно ответил Псмит. — Не мне допускать критику, но, по правде говоря, я уже давно ждал, когда вы поведаете мне свои приключения. Я ведь непростительно монополизировал разговор.

— Для того, чтобы повидать Синтию.

Монокль выскочил из глаза Псмита и заплясал на шнурке. Псмит не легко терялся, но это неожиданное сообщение вслед за странной односложностью ее предыдущих ответов его, бесспорно, несколько ошарашило. Впереди замаячили нежданные трудности, и вновь он поймал себя на нехороших мыслях по адресу этой проклятой бабы, которая вдруг возникала неведомо откуда. Какой безоблачной была бы жизнь, подумал он с тоскливой грустью, если бы у Ролстона Мактодда хватило ума остаться холостяком.

— А, Синтию? — сказал он.

— Да, Синтию, — ответила Ева. Настырная миссис Мактодд носила имя, удивительно приспособленное для того, чтобы шипеть его сквозь стиснутые зубы, и Ева этим воспользовалась в полной мере.

Псмиту стало ясно, что его милая собеседница находится в состоянии плохо скрытого бешенства и что на него вот-вот обрушится буря. Он напрягся, готовясь ее встретить.

— Сразу же после нашего разговора на озере в первый день, — сухо продолжала Ева, — я написала Синтии, прося, чтобы она немедленно приехала и остановилась в «Гербе Эмсуортов»…

— На главной улице, — вставил Псмит. — Знаю, знаю. Хорошее пиво.

— Что!

— Я сказал, что там подают хорошее пиво…

— При чем тут пиво! — воскликнула Ева.

— Конечно, конечно. Я так, к слову.