Читаем Полночь (сборник) полностью

Мадам Лемаршан. Я могла бы дать вам на него билеты. Впрочем, не имеет значения. Вы меня оскорбили, но это не имеет значения. Я ухожу. Вернусь в следующем месяце, чтобы передать заработанные Хильдой деньги. Я ухожу к Хильде, Франк. Это я скоро буду с ней, а не вы. Так кому же принадлежит Хильда? Вы можете строить из себя ловкача, но мы всегда возьмем верх над вами и такими, как вы, Франк. Хоть мы и левые, господин Лемаршан и я тем не менее чувствительны к оскорблениям, откуда бы они ни исходили, а оскорбление может исходить и из этого жалкого района, из омерзительного квартала, в котором вы живете. Что вы видите из своих окон, Франк, кроме бумажной фабрики и отвратительной реки с загаженными берегами? Видите из своих слишком высоких, с карнизами, окон тыл больницы, стоянку «скорой помощи», мешанину машин и труб. Вашим детям в детском садике куда лучше. На что Хильде жаловаться? Хильда хочет все и ничего, но я ее обучу, приручу по доброте душевной. Я добра, Франк, а вы злы, неразумны, самодовольны. Не имеет значения. Несмотря на оскорбления, я люблю вас обоих. Но почему вас отталкивает наша плоть? Мы опрятны, красивы, хорошо одеты, ухоженны, надушены, нас так приятно целовать. Ну так что? Я, Франк, шкуру с вас спущу. До свидания. Иду к Хильде. Не транжирьте деньги, хорошенько их вложите. Хильда. Я вас укрощу, Франк, жалкий ловчила. До свидания.

III

Мадам Лемаршан. Кровь?

Франк. Все в порядке. Мне нужно поговорить с Хильдой.

Мадам Лемаршан. Но откуда кровь?

Франк. Несчастный случай на лесопилке. Мне оказали помощь. Все в порядке.

Мадам Лемаршан. Из-под повязки течет кровь. И рука ведь, к несчастью, правая. Посмотрите, Франк, кровь стекает вам на брюки, капает на землю. Извините, что не впускаю вас в дом, Хильда только что натерла полы. Что, бедный вы мой, с вами стряслось?

Франк. Рука соскользнула в строгальный станок: отхватило кончик пальца. Я сам виноват, забыл об осторожности.

Мадам Лемаршан. На вас лица нет, так вам больно. Вот бедолага. Что вы собираетесь делать, Франк?

Франк. Я хочу видеть Хильду, я пришел ее повидать.

Мадам Лемаршан. Возвращайтесь лучше домой и отдохните. Я вижу, вы цепляетесь за решетку, чтобы не рухнуть от боли и потери сил. Вы так побледнели. Возвращайтесь домой, Франк. Хотите, я вызову такси?

Франк. Хильда поможет мне вернуться. Позовите Хильду.

Мадам Лемаршан. Хильда в саду кормит детей полдником. Я могу вызвать такси.

Франк. Нет. Хильду.

Мадам Лемаршан. Вы сейчас упадете, Франк, и я вряд ли сумею помочь. Вы большой, тяжелый, как прикажете, чтобы я вас подняла, если вы вдруг свалитесь с ног? Кончик пальца, господи, как вы это говорите. Подождите минутку, не отходите от решетки, пока я не закажу такси. Возвращайтесь к себе домой, Франк.

Франк. Черт возьми. Где Хильда?

Мадам Лемаршан. В глубине сада, вон там, около зеленого столика. Нагнитесь и вы ее заметите. Видите ее платье, синее миткалевое платьице, которое я ей отдала? Ну да, маленькая синяя с белым фигурка, вон там, это суетится Хильда. Вы ее видите, Франк?

Франк. Вон там? Это Хильда?

Мадам Лемаршан. Ну конечно. Вам трудно узнать ее, Франк, потому что я только что одела ее в это миленькое платье. Как будто на нее сшито. Знаете, что напоминает мне Хильда, туго затянутая в эту клетчатую, довольно толстую, довольно жесткую ткань, и ее очаровательные и изящные стройные ножки, которыми она так быстро перебирает? Особенно когда Хильда поднимает руки, Франк, как она делает сейчас, взгляните, чтобы поймать мяч, она всякий раз напоминает мне крохотную танцовщицу в глубине коньячной бутылки. Поверните ключ, Франк, и танцовщица будет без конца крутиться и крутиться, грациозно перебирая тоненькими ножками, крохотная и чопорная, в ритме безбожно фальшивой музыки. Ах, как я любила когда-то этих крохотных танцовщиц. До замужества я их собирала. Такие изящные, Франк, такие хрупкие и, однако же, такие недоступные, если только не разбить бутылку. Хильда — моя крохотная танцовщица во плоти, Франк, в глубине, в самой глубине своего флакона. Теперь-то вам ее видно? Подойдите, прижмитесь лбом к прутьям. Решетка заперта. Какой смысл идти искать ключ, правда ведь, Франк? Я вызову такси, и вы спокойно вернетесь домой. К тому же ваша рука уже не кровоточит.

Франк. Я бы хотел, чтобы меня отвезла Хильда.

Мадам Лемаршан. Я собиралась уйти. Хильде придется присмотреть за домом. Возвращайтесь к себе, Франк. Хильда останется на вечер. Что еще она может сделать, если вам уже оказали помощь? Сегодня мне без Хильды совершенно не обойтись. Возвращайтесь, Франк. Вы становитесь все бледнее и бледнее.

Франк. Хильда увидела нас.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Музыкальный приворот
Музыкальный приворот

Можно ли приворожить молодого человека? Можно ли сделать так, чтобы он полюбил тебя, выпив любовного зелья? А можно ли это вообще делать, и будет ли такая любовь настоящей? И что если этот парень — рок-звезда и кумир миллионов?Именно такими вопросами задавалась Катрина — девушка из творческой семьи, живущая в своем собственном спокойном мире. Ведь ее сумасшедшая подруга решила приворожить солиста известной рок-группы и даже провела специальный ритуал! Музыкант-то к ней приворожился — да только, к несчастью, не тот. Да и вообще все пошло как-то не так, и теперь этот самый солист не дает прохода Кате. А еще в жизни Катрины появился странный однокурсник непрезентабельной внешности, которого она раньше совершенно не замечала.Кажется, теперь девушка стоит перед выбором между двумя абсолютно разными молодыми людьми. Популярный рок-музыкант с отвратительным характером или загадочный студент — немногословный, но добрый и заботливый? Красота и успех или забота и нежность? Кого выбрать Катрине и не ошибиться? Ведь по-настоящему ее любит только один…

Анна Джейн

Любовные романы / Современные любовные романы / Проза / Современная проза / Романы
Дети мои
Дети мои

"Дети мои" – новый роман Гузель Яхиной, самой яркой дебютантки в истории российской литературы новейшего времени, лауреата премий "Большая книга" и "Ясная Поляна" за бестселлер "Зулейха открывает глаза".Поволжье, 1920–1930-е годы. Якоб Бах – российский немец, учитель в колонии Гнаденталь. Он давно отвернулся от мира, растит единственную дочь Анче на уединенном хуторе и пишет волшебные сказки, которые чудесным и трагическим образом воплощаются в реальность."В первом романе, стремительно прославившемся и через год после дебюта жившем уже в тридцати переводах и на верху мировых литературных премий, Гузель Яхина швырнула нас в Сибирь и при этом показала татарщину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. А теперь она погружает читателя в холодную волжскую воду, в волглый мох и торф, в зыбь и слизь, в Этель−Булгу−Су, и ее «мысль народная», как Волга, глубока, и она прощупывает неметчину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. В сюжете вообще-то на первом плане любовь, смерть, и история, и политика, и война, и творчество…" Елена Костюкович

Гузель Шамилевна Яхина

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Проза прочее