Читаем Полководец полностью

— Она далеко… И теперь, возможно, я не смогу больше быть с ней.

— Почему?

— Две причины, — сказал Арилье. — Она далеко — это раз. И я далеко — это два.

— Это одна причина, — разочарованно протянула Енифар.

— Нет, две, и ты поймешь почему, если хорошенько подумаешь своей троллиной головешкой, — возразил Арилье. — Она далека от меня, потому что осталась по ту сторону Серой Границы. А я от нее далек потому, что сделался троллем, и теперь между нами истинная, а не мнимая пропасть.

— А чем истинная пропасть отличается от мнимой, если они обе — пропасти? — заинтересовалась Енифар.

— Истинная непреодолима, а мнимая лишь выглядит таковой, — объяснил Арилье.

— Но как различить, где можно, а где не получится? — заволновалась Енифар. — Это не праздный вопрос, учти. Это очень важный ответ.

— Различить почти невозможно, и вот третья причина, почему я не стану и пытаться увидеться с Этгивой.

— А, ее звать Этгива, — подхватила Енифар.

— Не всегда.

— Объясни.

— Она — фэйри, — сказал Арилье.

Енифар вдруг замолчала. Она молчала так долго, что Арилье начал беспокоиться. Он протянул руку, нашел в темноте лицо девочки, провел по ее щеке. Так и есть — мокрая! Она плакала.

— Что случилось? — тихо спросил Арилье. Он обнял ее. Енифар безвольно привалилась головой к его груди. — Что с тобой, Енифар?

— Плачу, — ответила она сердито. — А что еще?

— Почему ты плачешь?

— Может быть, есть причина.

— Какая?

— Ты влюблен в фэйри.

— Я тебе уже объяснял…

Она гневно вырвалась из его рук.

— Ты мне ничего не объяснил! Назвал имя. И морочил голову пропастями. Как будто не знаешь!..

— Чего я не знаю, Енифар?

— Для фэйри нет никакой разницы, по какую сторону от Серой Границы ты находишься. Ты можешь встретить ее в любой момент, и тогда ничего не сможешь поделать. Она предъявит на тебя свои права, и ты, конечно же, сразу сдашься. Ну еще бы! Она — фэйри! Кто устоит… Они знаешь какие бывают?

Арилье не ответил. Слова девочки поразили его.

— Погоди-ка, откуда тебе это известно — про фэйри? — спросил он.

— Да это все знают! — сказала Енифар. — Кто связался с фэйри, тот пропал. Утащит в пещеру под холмом, поминай как звали.

— Что-то не припоминаю, чтобы меня утаскивали в пещеру, — засмеялся Арилье. На краткий миг ему показалось, что все это — шутка, обычная прихоть Енифар, которой захотелось поболтать о ерунде.

Но девочка оставалась печальной и встревоженной:

— Ну да, как же. Она тебя еще как туда тащила, просто ты не заметил. Фэйри — жутко хитрые твари. Это даже та моя мать знала, которая не настоящая мать. У фэйри много обликов. У некоторых вообще нет сердца, а у других — наоборот, два, и три, и больше сердец…

— И как это узнать — сколько у нее сердец?

— Они меняют облик, — сказала Енифар. — Вот как! У тех, которые бессердечные, и облик бессердечный, и всегда один и тот же: они высокие, с каменным лицом, только глаза живые, и стоит им щелкнуть пальцами, как в них сразу влюбляются и потом мучаются до конца своих дней.

— Да, это бессердечно, — согласился Арилье.

— Что ты все поддакиваешь! — возмутилась девочка. — Думаешь, я совсем глупая и не разгадаю твоих уловок? Ты мужчина, и ты теперь тролль, а значит — во много раз глупее меня, ведь я урожденная троллиха, да еще женщина, да еще высокого рода! А троллихи всегда умнее своих мужчин. Ну уж про высокородных и говорить не приходится. Выше нас — только Мастера в Калимегдане, да и то не все.

— Дочь Морана, ты во всем превосходишь меня, — смирение Арилье было не вполне искренним, но девочка, к его облегчению, отозвалась удовлетворенным смешком.

— Коли так, то и помалкивай! — объявила она. — Если же у фэйри есть сердце, — продолжила Енифар назидательным тоном, — то этих сердец всегда больше одного. Иначе откуда бы брались те фэйри, которые вообще ничего не чувствуют и вообще никого никогда не любят? Ясно тебе?

— Да, — сказал Арилье. — Однако продолжай. Тема и впрямь непраздная.

— Угу, — сказала Енифар. — Теперь-то ты понял. Ладно, вот. Если у нее два сердца, то и любовников у нее двое, а если три сердца, то любовников трое, и всех она будет любить от полноты сердца. И для каждого у нее будет отдельное сердце. Вот что важно. И вот где коварство. Потому что главное коварство фэйри — в том, что никакого обычного коварства в них нет.

— Кто рассказал тебе все это? — удивился Арилье. — Неужели твоя приемная мать?

— Она кое-что понимала в таких вещах… У нее-то самой сердце было, и при том самое гнилое из возможных, но отличить человеческого ребенка от тролленка она сумела.

— Я думаю, — осторожно заметил Арилье, — что она своим гнилым сердцем не смогла бы полюбить и собственного ребенка…

Он снова вспомнил шрамы на руках Енифар, следы от наказаний. Гордая и ленивая девочка охотно их демонстрировала — они служили надежным свидетельством ее истинно троллиного нрава. Арилье скрипнул зубами.

— Ух, у меня от этого звука мороз по коже, — восхитилась Енифар.

— Это ведь Аргвайр говорила с тобой о фэйри? — спросил Арилье.

— Да.

— С чего бы Аргвайр заводить с тобой подобные разговоры?