Читаем Полководец полностью

Он понял вдруг: пленник говорит ему правду. Ланьядо с самого начала не сомневался в том, что исход их схватки не имеет значения; рано или поздно он с эльфом найдет общий язык. Потому что Мастера в Калимегдане ожидают Енифар, чтобы уничтожить ее. А Ланьядо, очевидно, хочет предложить какую-то альтернативу.

— Ты ведь на все пойдешь, эльф, лишь бы это маленькое отродье осталось в живых, а? — шипел Ланьядо.

Арилье наконец встретился с ним глазами и сказал:

— Да.

— Развяжи меня, — попросил Ланьядо. — Освободи мне руки. Клянусь, я не стану убегать. У нас с тобой одна цель. Я твой союзник, эльф. Ты напрасно не веришь мне.

— Ты не союзник мне, что бы ты ни говорил, — возразил Арилье, — и я не стану освобождать тебе руки. Выкладывай все до конца, а я уж решу, как мне с тобой поступить.

— Хорошо, — легко согласился Ланьядо.

Арилье ожидал, что тот станет торговаться, откажется продолжать рассказ, начнет ставить условия, но ничего подобного не произошло.

Хоть Ланьядо и кривился от боли, однако говорил свободно.

— Скоро ты поверишь мне до конца, эльф, так что нет смысла ссориться и спорить по пустякам. Меня прислал мой господин, один из Мастеров, величайший после Морана, но, в отличие от Морана, не извращенный и не эгоистичный…

— Угу, — сказал Арилье. — Этот не извращенный — это он приказал убить меня?

— Послушай, эльф, все вышло не так, как замышлялось изначально, — заверил Ланьядо. — Никто из нас не предполагал, что с девчонкой будет такая охрана.

— Да уж, велика охрана — один эльф, да и тот еле живой, — фыркнул Арилье.

— И фэйри, — добавил Ланьядо. — Ты забыл о фэйри.

— Их никто не звал, — возразил Арилье. — Они пришли по совершенно другой причине. Они надеялись, что я сумею излечить их подругу.

— Никто не хотел убивать тебя, — повторил Ланьядо. — Нам нужна была девочка.

— Для чего?

— Мой господин Церангевин — единственный, кто знает, как спасти ее. Он готов на большие жертвы, лишь бы сохранить ей жизнь.

— Зачем ему это?

— Ему нужна дочь Морана.

— Чтобы иметь оружие против Морана?

— Что? Нет! — рассмеялся Ланьядо. — Зачем? Моран изгнан из Истинного мира, он больше не опасен… Нет, Церангевин знает, как уберечь Енифар от тех бед, которыми грозит нашему миру само ее существование. Он сохранит ей жизнь, понимаешь? Он и только он сумеет убедить других Мастеров Калимегдана в том, что Енифар больше не представляет угрозы.

— И поэтому я должен отвести ее к Церангевину? — уточнил Арилье.

— Ты схватываешь на лету, — похвалил Ланьядо. — Так ты освободишь наконец мне руки?

* * *

— Что ты с ним сделал, Арилье? — спросила Енифар, когда эльф вернулся к ней из лесной чащи и молча уселся рядом.

— Что? — Арилье повернул голову и посмотрел на Енифар, лохматую маленькую тень в ночном мраке. — О чем ты спрашиваешь?

— Не притворяйся, ты меня понял, — проворчала она. — Где он?

— Он больше не вернется.

— Я не об этом спросила.

— Но это — единственное, что тебе следует знать, — сказал Арилье.

— Я и так уже выяснила куда больше, чем мне бы следовало, — вздохнула Енифар. — Так что ты с ним сделал?

…Арилье утащил пленника в густую чащу, подальше от лагеря и костра, подальше от Енифар. Ланьядо было трудно идти из-за связанных рук, да еще Арилье безжалостно подгонял его, и ветки хлестали их по лицам и плечам. И все-таки Ланьядо смеялся.

— Никто не должен спать с собственной дочерью! — выдавил сквозь хохот Ланьядо.

Арилье не ответил.

— Однако это повсеместно происходит, — продолжал Ланьядо. — У эльфов, у людей и у троллей. Ты скажешь — клевета?

Он подождал, но Арилье продолжал молчать.

— Они как стекло, эти дочери, — сказал Ланьядо. — Приученные слушаться, тихие. У меня было две, и с обеими я переспал. А потом меня изгнали. Мои соплеменники — они хотели побить меня камнями… но сперва они утопили мою старшую дочь. Знаешь, как у нас это делают? Сперва шьют платья. Длинные, длиннее человеческого роста. С двойной, с тройной юбкой. Очень красивые, как для невесты, только лучше, и кружево везде, и вышивка, и даже камни. Много камней. Очень тяжелые камни, говоря по правде, и их кладут везде, и юбки ими обшиты. Потом приводят женщину… Хорошенькую маленькую девочку, на самом деле. Ей было двенадцать лет, моей малышке, а второй — восемь, и ее тоже привели, посмотреть, как будет тонуть ее сестра. На нее надели это платье и столкнули в воду. А второй просто сломали шею. Она была порченая. Это я испортил ее.

Арилье молчал.

Ланьядо спотыкался, налетал в темноте лицом на стволы деревьев, несколько раз даже падал, но эльф настигал его и поднимал с земли, и пинками гнал дальше.

— Я сбежал, — сказал Ланьядо. — Я не стал дожидаться казни. Хотя многие отцы так не делают. Обычно тот, кто спал с собственной дочерью, сперва смотрит, как она погибает, а потом и сам отдается правосудию. Так нарочно заведено в наших краях, понимаешь? Ты перестаешь хотеть жить, когда видишь, как умирает та, которую ты любил двойной любовью. Но только не я. Я всегда хотел жить. Я ушел.