Читаем Полководец полностью

А во дворе женщины и дети с надеждой смотрели на военкома и на прибывшего из Москвы большого начальника. То и дело разыгрывались драматические сцены. И тут генерал Конев применил старый прием, о котором сам вычитал когда-то в книге о Суворове.

- Прикажите принести койку в ваш кабинет, хочу отдохнуть с дороги.

А когда койку принесли, снял сапоги, не раздеваясь, прилег на нее, укрылся шинелью.

Сразу стало известно, что заместитель командующего фронтом отдыхает. Спит. И хитрость эта удалась, сразу же успокоила людей во дворе. Все разошлись по домам и рассказали об этом и в городе.

А между тем Конев уже сидел в обкоме, в кабинете секретаря Ивана Павловича Бойцова - энергичного, очень авторитетного человека, который вскоре стал членом Военного совета и с которым Ивана Степановича связала потом фронтовая дружба. Они были и до этого знакомы, встречались на пленумах Центрального Комитета партии. Бойцову, разумеется, уже донесли о прибытии генерала, и он встретил его недоуменным вопросом:

- А мне доложили, что вы там в военкомате сны смотрите.

Посмеялись и стали обсуждать создавшееся положение. Очень острое положение.

- Вы знаете, что противник в одном-двух переходах от города?

- Знаю. Войск в городе нет, - сказал секретарь обкома. - Мобилизую коммунистов. Начал эвакуацию ценностей и заводов. Поставил задачу, чтобы к утру все было готово. Рабочее ополчение выдвинуто на Старицкое шоссе. Стоят насмерть почти необученные бойцы. Да и с оружием у них не густо: старые винтовки и бутылки с горючей смесью.

- Делайте все, что можете. Еду организовывать войска.

Используя свои чрезвычайные полномочия, Конев остановил на станции эшелон с частями дивизии генерала Поленова, приказал им выгрузиться и немедленно занять оборону к западу и юго-западу от города. Затем дивизия генерала Горячева получила приказ: форсированным маршем двигаться к Калинину.

Конев понимал, что Калинин для немцев был не самоцелью, а лишь этапом на пути продвижения к Москве. И представлял, что замысел гитлеровского командования на этом участке состоит в том, чтобы вбить клин во фронт нашей обороны, разделить Западный и Северо-Западный фронты, лишить их взаимодействия и тем самым парализовать значительную часть сил.

Командарму Юшкевичу было приказано занять дивизией Горячева оборону ближе к Калинину, а остальными дивизиями форсированным маршем двигаться из Селижарова на Торжок, чтобы предотвратить поворот фланга наступающих немцев на север - на город Бежецк.

Ночью Конев приехал в Ржев, в армию генерал-лейтенанта Масленникова. Это было в стороне от линии наступления. Генерал, только что вернувшийся из бани, благодушно пил чай. Заместитель командующего фронтом застал его врасплох.

- Вашей армии, - сказал Конев, - приказываю всеми дивизиями перейти через Волгу и ударить по тылам наступающего врага.

У Конева уже тогда созрел план активной обороны, которая помогла бы задержать наступающих.

Сам город удержать не удалось. Но и гитлеровцам не удалось осуществить свой замысел. Солдаты вовремя выдвинутой вперед дивизии генерала Горячева встали насмерть на северо-восточной окраине города. Продвижение противника в этом направлении было задержано. Фронт здесь застыл. А прибывшая с Валдая танковая бригада полковника П. А. Ротмистрова, за сутки проделавшая труднейший марш-маневр, с ходу приняла на Ленинградском шоссе встречный бой с авангардами танковой группы генерала Гота, разбила их в этом бою, заставила откатиться за Волгу и, таким образом, сорвала намечавшийся по плану "Тайфун" удар на Бежецк и Бологое.

Так, в решающие эти дни в поразительно короткие сроки вокруг Калинина была сосредоточена значительная группа войск. В Ставку было доложено: авангарды Гота на отрезке шоссе Калинин - Медное разгромлены. Северо-восточнее города организован сплошной стабильный фронт.

Штаб-квартиру свою в те дни Конев расположил в деревеньке Змеево, как говорится, в двух шагах от окраины оккупированного города. Тут, сидя на завалинке избы, он в полевой книжке и написал донесение обо всех принятых мерах. Передал и спустя некоторое время попросил вызвать к проводу начальника Генерального штаба.

"Просим к проводу начальника Генштаба", - выстукал шифром телеграфист.

"Обождите, - ответно застучал телеграф. - У аппарата Сталин".

Аппарат продолжал стучать, на полу завивалась лента. Взволнованный телеграфист докладывал: "Заслушав ваше сообщение, Ставка решила образовать Калининский фронт в составе 30, 31, 29 и 22-й армий и отдельных дивизий, расположенных на этом направлении. Командующим фронтом назначен генерал-полковник Конев. Желаем успеха. Сталин. Шапошников".

Так этим неожиданным приказом получила оценку энергичная деятельность генерала Конева, успевшего на острие событий как бы сшить этот фронт из отдельных разрозненных лоскутов.