Читаем Политэкономия войны. Союз Сталина полностью

Проедание капиталов загоняло российское общество в безвыходную «мальтузианскую ловушку» перенаселения. Именно об этом писал видный публицист М. Меньшиков в 1902 г.: «Если русское образованное общество, состоящее из землевладельцев и чиновников, все доходы с имений и жалованья передает за границу, то этим оно содержит как бы неприятельскую армию, целое сословие рабочих и промышленников чужой страны. Свои же собственные рабочие, сплошною, многомиллионной массой, сидят праздно», в результате мы «рискуем навеки остаться в положении простонародья на всемирном рынке: от нас всегда будут требовать много работы, и всегда будут бросать за это гроши»[277].

Мальтузианскую ловушку аграрного перенаселения, в которую попала Россия в начале ХХ века, можно наглядно отобразить на модели простейшей производственной функции, согласно которой выпуск (объем производства) определяется сочетанием трех факторов: труда, капитала и природных ресурсов. При этом общий выпуск определяется объемом лимитирующего фактора.

Для вступавшей в капитализм российской промышленности лимитирующим фактором являлся недостаток Капитала, который предопределял возможные объемы производства, свыше которого все остальные факторы – в том числе и труд являлись просто «излишними». Эти «лишние руки» концентрировались в деревне, борясь за выживание в рамках своего полунатурального аграрного хозяйства. И в деревне мальтузианский закон действовал с еще большей силой и неотвратимостью: лимитирующим фактором в полуфеодальной деревне являлся прежде всего природный ресурс – земля. (Пропорции графика (Гр. 2), примерно соответствуют распределению факторов производства в России начала ХХ века.)

Гр. 2. Производственная функция Российской империи начала ХХ в.

Q – максимальный объем производства, при доступном объеме лимитирующего фактора: для города – Капитала, цдля деревни – ресурсов (Земли).