Читаем Полигон смерти полностью

Когда во дворе поделили патроны, Угрюмый сказал, чтобы я притащил из буфета бухту кабеля, заготовленного для «дымовушки». Оказывается, кто-то умный придумал, что к БТР надо будет привязать кабель, чтобы пехоте можно было держаться за него на бегу. Дескать, так меньше будут падать и отставать.

Хотел было возмутиться, почему мне не дают сконцентрироваться перед боем, но сдержался и просто притащил кабель.

— Нате вам…

Как и ожидалось, это была инициатива штатского. Когда я приволок кабель, кто-то из особо творческих товарищей тут же на ходу додумал, что надо бы передать Свиридову, пусть он в спокойном состоянии присобачит к БТР какой-нибудь плохонький «леер», чтобы потом не тратить драгоценное время.

Угрюмый категорически возразил: у Свиридова даже куска веревки сроду не было, ибо редкостный лоботряс, кроме того, на пантомиму уйдёт куча времени, так что придётся всё делать самим.

— Назначайте пару самых шустрых, пусть разматывают кабель и прикинут, как будут крепить к левому борту и к корме. Пока будете грузить раненых, пусть попробуют. Ну а не успеют — значит придётся просто так, без «страховки»…

В общем, сами видите: о какой-либо методически грамотной сосредоточенности перед боем даже и речи не шло. Это, видимо, только в кино бывает: величественное погружение в себя в ожидании команды (на грани медитации), суровые лица, пронзительные взгляды, преисполненные патетикой грядущего сражения…

А у нас всё было нервно, суетно и бестолково.

Едва я успел вернуться на исходное положение (левая оконечность «мёртвой зоны», возле буфета), Угрюмый выдвинулся на пантомимический НП у гардероба и подал сигнал Свиридову, чтобы тот начинал движение.

Со своей позиции я не видел улицу за мэрией, но по звукам мог легко догадаться, какие манёвры там сейчас выписывает наша железная колесница Всеобщего Спасения.

БТР немного погазовал на месте, врубил задний ход и стал удаляться. Водитель выбрал солидный запас для разгона, уехал так далеко, что звук двигателя был еле слышен.

Я даже усомнился на минуту…

Почему так тихо? Может, товарищ понял, что его тут в любой момент могут поджарить, и просто-напросто удрал?!

Похоже, Угрюмый думал о том же.

Он напряжённо прислушивался, прижав голову к стене, как будто хотел продырявить её насквозь, вылезти с той стороны и посмотреть, что там делает лоботряс Свиридов.

Наши опасения были напрасны: вскоре звук двигателя стал стремительно нарастать.

БТР ехал обратно, причём на хорошей скорости.

— Саша, приготовься! — предупредил Угрюмый. — Если с первого раза не пропихнёт, будем крыть…

Звук двигателя достиг своего апогея и начал стихать: БТР вошел в проезд за ДК.

Угрюмый шустро перебрался к двери пожарного выхода.

Я сидел в крайней левой точке «мёртвой зоны», весь обратившись в слух, и ждал команды.

Слушал БТР, ползущий за стеной ДК по проезду.

По логике, «без нагрузки» он должен сейчас лететь как стрела, а мне казалось, что, он именно ползёт — преступно медленно и вальяжно, выдавая тягучие басы лениво ревущим двигателем.

Слушал биение сердца, надсадно бухающего изнутри в грудину, как та штуковина, что заколачивает сваи на стройках, только в разы медленнее: «Ту-дыттт», «Ту-дытт», «Ту-дытт»…

Слушал фантом команды.

«Пошёл! Пошёл!! Пошёл!!!»

Не было её, этой команды, она звучала у меня в голове густо-сиропным воплем Угрюмого, голос которого сел разом на три тона.

В общем, всё вокруг привычно замедлилось и поплыло.

«Ты-дыщщ! Ты-дыщщ! Ты-дыщщ!»

А это что? Со стороны ОВД будто бичом щёлкали по пыльной дороге, с некоторым опозданием я узнал звук СВД.

Работают по БТР.

Ну всё, сейчас точно будет «Пошёл!!!»

— Всё, «дома»! — радостно крикнул Угрюмый, дежуривший у пожарного выхода. — Саша, перекур, расслабься…

— Блин…

А я не расслабился, даже ни грамма не отпустило.

Вроде бы, казалось, слава богу, всё отлично, не пришлось прикрывать. Когда БТР пойдёт обратно с пехотой, для врага будет сюрприз, для нас бонус: пока разберутся, что почём, глядишь, успеем отработать без накладок.

Но это с позиции элементарной логики — всё отлично. А ты попробуй объясни эту позицию организму, который приготовился работать на пределе своих возможностей, щедро вывалил годовой запас гормонов и самостоятельно врубил режим «бой насмерть»! С таким же успехом можно объяснять котлу, в котором давление достигло критической точки, что надо немного переждать и сохранить вот это чудесное состояние до нужного момента.

В общем, моему организму нужно было бегать, стрелять и драться — на пределе своих возможностей, а он дрейфовал в состоянии затишья перед бурей и надсадно клокотал, ища клапаны, через которые можно стравить опасное давление.

— Там это… Ррр… Ррраненых грррузить — не надо помогать?

— Без нас справятся.

— Нет, я в том плане, что… Ну, там ррраненые все, а я здоррровый, мог бы помочь…

— Саша, ты чего рычишь? — Угрюмый внимательно посмотрел на меня и всё понял. — Гормональный передоз? Отойди в буфет, попрыгай, подвигайся.

Я так и сделал. Пошел в буфет и занялся физкультурой.