Читаем Полигон смерти полностью

В дороге обкомовский работник рассказал мне случай с геологами на территории Семипалатинской области. Будто бы московская геологическая разведка напала на богатейшие запасы урановой руды.

Уровень радиации был так высок, что геологи решили оставить опознавательные ориентиры, чтобы потом легче было найти это место, и поторопились в Семипалатинск для сообщения в Москву о своей находке. А разобрались - никакой урановой руды нет, хотя область богата полезными ископаемыми. "Секрет" оказался прост: тот степной район припудрила радиоактивная пыль из облака.

Тот случай вызвал тревогу. Обеспокоенные люди писали письма в Москву, и вскоре на ядерный полигон выехала комиссия во главе с министром здравоохранения. В область поступил приказ прекратить отправку

зерна, а находящийся в пути зараженный груз вернуть...

Я молча кивал головой, делая вид, что все это хорошо знаю, поэтому и нахожусь здесь. Меня интересовали не случайные казусы, а есть ли где зараженное зерно и как его найти? Участки зараженной местности в области искать не требовалось, поскольку ученые и практики по радиации точно знали путь движения облака и отмечали на карте границы и уровень радиоактивного следа. С этой целью после взрыва атомной бомбы над степью с утра до вечера кружил специальный самолет, а машины радиационной разведки ушли по следу облака. Я же воистину искал иголку в стоге сена. Если бы знать по карте зараженные участки земли, тогда легче было бы напасть на зерно, подлежавшее тщательной проверке, но такими данными меня не снабдили.

Моя работа была похожа на самоуспокоительное мероприятие - полигон принимает какие-то меры... Но у него не было сил и средств для тщательного и надежного контроля всей прилегающей территории, мы не могли проконтролировать весь путь радиоактивного облака. Для этого нужно было иметь много дозиметристов, несколько передвижных лабораторий, авиационный транспорт, автомобили повышенной проходимости. Этим полигон не располагал.

В том вина не командования полигона, а самих высокоавторитетных испытателей. Только ученые могли бы обосновать необходимость тщательного контроля за всей территорией Казахстана, а быть может и всей страны, и потребовать от правительства соответствующих решений. Зато позже некоторые деятели, прикрывая собственную вину, стали валить все на военных.

...Сначала мы ехали берегом Иртыша. В ясный осенний день, когда не изнуряет жара, нельзя не любоваться красотами окрестных пейзажей. Густые заросли ракитника в лучах утреннего солнца казались сказочным украшением. Я никогда не видел таких ярких красок, как ранней осенью в Семипалатинской области. Красные сменялись сразу огненно-оранжевыми. А там, где берег пологий, еще кудрявились темно-зеленые заросли и ничто не напоминало, что лето уже позади. И вновь нежная охра. На солнце она переливалась золотистым блеском, постепенно переходила в оранжевый, красный, бордовый цвета.

Тишина... Чистый степной воздух. Плодородная земля и обилие травы. Сколько богатых животноводческих хозяйств можно бы создать в Прииртышье! Но на многие километры - ни одного дома, ни одного человека.

Мы проехали вдоль живописных берегов Иртыша не менее тридцати километров, затем дорога повела нас в степь. Ровная, выгоревшая пустыня. Глазу остановиться не на чем.

Показались пожелтевшие тополя. Обогнув озеро, мы приехали в совхоз.

Директор, прочитав мое удостоверение, был уверен, что я проверяю организацию вывоза и качество зерна, и оправдывался: мало транспорта, нет механизмов для загрузки машин.

В бункерах зерно с первых дней уборки, а свежее прямо от комбайнов ушло на ссыпной пункт. "Щелкавший" тысячными долями рентгена ленточный транспортер заражен был, видимо, свежим зерном. Где оно?

Я отозвал директора в сторону, чтоб не слышали другие, и сказал, что меня интересует. Лишь тогда мне удалось уточнить, что в степи есть еще бункеры и этот транспортер привезен именно оттуда.

Едем в степь. Почти час на "Победе". Мне показали пять-шесть бункеров с пшеницей, из которых один имел уровень радиоактивности выше допустимого. Несколько автомашин из него уже отправлены на станцию Жанасемей.

Поскольку в других хозяйствах области зерна не было, моя задача облегчилась. Посоветовавшись с обкомовцем, решили ехать в Жанасемей. Пока я проверял там загруженные вагоны и порожняк, мой спутник побывал у секретаря обкома и проинформировал его о результатах контроля. Не знаю, каков был там разговор, но ко мне подъехали сразу пятеро областных руководителей. Все встревожены, на меня смотрят волком.

В одном из вагонов радиоактивность была выше нормы, и я предложил поставить его в тупик, где повторная проверка показала тот же результат.

В обкоме уже выяснили: часть вагонов из тех бункеров, которые были насыпаны после "грязного взрыва", уже в пути. Об этом я доложил ночью по телефону полковнику Гурееву. Мне было приказано побывать в колхозах овощного профиля и возвращаться.