Читаем Полигон полностью

— Мальчик однозначно «защитник». Какие-то атакующие воздействия, направленные вовне, ему не будут удаваться, сколько ни тренируй. Он скроен для защиты «своих». А «своими» он считает только тех, кто лично ему приятен. Выраженных целительских способностей я не заметила, однако эффект «защитника» вполне может сработать и для физического восстановления объекта защиты. Грубо говоря, если вы хотите, чтоб кто-либо побыстрее выздоровел, то пусть Вадим проводит рядом с ним больше времени.

— Ага… — услышав этот комментарий, Шепелев призадумался. Похоже, у него появились кое-какие планы на этот счет. — А по сравнению с Мальцевым как бы вы оценили Вадима?

— Сильнее, заметно сильнее! — оживилась Марина Николаевна.

— А их биополя по, так сказать, структуре похожи?

— К чему вы клоните, Игорь Владимирович? Вас интересует, способен ли новый мальчик сопротивляться излучению — как Мальцев, или даже лучше? Ну, так бы прямо и сказали!

— Мари-и-ина Николаевна!

— Я выдала секрет Полишинеля?! Да господь с вами, это давно уже не тайна! По крайней мере, для меня. Могли бы сразу прямо спросить…

Она снисходительно улыбнулась, ощущая явный испуг Шепелева.

— Да не переживайте вы так, я не болтала об этом направо и налево. Но для себя вывод сделала. А насчет Вадима… Да проверьте вы его, и вся недолга. Отвезите в лабораторию да посадите под излучатель.

Шепелев задумчиво постукивал по столу пальцем:

— Да… Да, вы правы, это самый простой способ… Правда, есть одна загвоздка… В случае с Мальцевым ее не было…

— Загвоздка в том, что Мальцев уже состоял у вас на службе, а с мальчиком еще неизвестно как получится — подойдет он или нет, а секрет раскрыть придется?

— Ну, тут уж придется рискнуть… Да и многим ли вы рискуете? Обставьте эту поездку так, чтоб он увидел по минимуму.

На вольный воздух Бен вывалился с таким чувством, словно чудом вырвался из тюремной камеры. Все время, проведенное им в кабинете управления, его невольно потряхивал страх. Наследственный, подсознательный страх. В их семье об «органах» старались лишний раз не упоминать, а если уж говорили — то намеками и полушепотом. Наверное, с таким же суеверным страхом могли бы говорить о колдовстве честные обыватели во времена средневековья… Слишком уж много натерпелись предки Бена от «органов». Его прадед угодил в лагеря еще в сороковые; деда с материнской стороны так и не выпустили за границу; бабку с отцовской — склоняли к стукачеству…

Как ни старался сообразительный парень Бен скрывать свой особый дар, а все равно погорел… Пришлось раскрыться, чтоб не пришили уголовку.

«Н-да, от родителей дела с Конторой теперь придется скрывать; не дай бог проболтаться… Сожрут же, заживо сожрут… Как всегда, обвинят в том, что сделал и не сделал, и будут жрать под соусом «заботы»… Разве что Светке рассказать можно. Вот она — поймет и не осудит.»

Светка, услышав последнюю новость, только тихо охнула. И замолчала. Вот так, молча, они брели по мокрой аллее, и с голых веток на них падали холодные капли. А что тут говорить… Даже сакраментальный вопрос: «Ну, и что же теперь делать?» не имел смысла, потому что сделать ничего невозможно…

— Чего они от тебя хотят? — наконец мрачно спросила Светка.

— Не знаю… Пока не сказали. Намекнули, что могут предложить мне работу.

— Какую?

Бен в ответ тихо фыркнул. Какой бессмысленный вопрос…

— Вот и помогай после этого людям, — сказала Светка в пространство. Конечно же, имея в виду Романа.

— Да ладно, он не виноват! Он-то как раз меня не заложил, хотя мог еще в конце лета. Это… Так уж получилось.

— Вот, значит, что он имел в виду, когда сказал: «Что же ты наделал»… Сожалел, что ты все-таки попался Конторе…

Бен обнял подружку за плечи:

— Ладно, хватит киснуть! Ромкин босс мне премию отвалил. Пошли в кафешку, шиканем!

Светка поморщилась:

— Не хочу. Народ, музыка эта дурацкая… А ради чего? Поесть и дома можно.

— Ну, тогда пошли ко мне! Мать свалила к какой-то подружке, смс-ку мне прислала, что нескоро вернется. Но ведь нам того и надо, верно?! Сейчас купим чего-нибудь… Какого пива хочешь?

— Лучше уж красного вина, если деньги есть.

— Окей, сейчас купим красненького!

Беневицкий-старший сегодня вернулся домой несколько раньше, чем рассчитывал. Из комнаты сына доносились шум и смешки. «Ага, голубки тут… Сидят, воркуют… Ну и замечательно! Сейчас одним выстрелом обоих зайцев…»

У него уже давно было что сказать сыну. А особенно после того, как он сегодня утром пересчитал купюры в ящике своего стола. И подружке сына тоже было что сказать, да все подходящего момента не подворачивалось. А сейчас накипь забурлила и начала переливаться через край…

Беневицкий-старший торопливо повесил пальто на «плечики», скинул ботинки, и решительно постучал в дверь комнаты сына:

— Вадим! Выйди сюда. Поговорить надо.

— Началось, — с тоской пробормотал Бен, и с обреченным видом поплелся к двери. Светка притихла.

— Вадим, ты брал из моего стола деньги?! — отцовский палец-сосиска постукивал по дверному косяку.

— Брал, — честно признался Бен. — Вчера. Мне срочно понадобилось.