Читаем Полигон полностью

Вопрос загнал Бена в тупик. За два дня он так и не придумал убедительной версии событий — сначала ничего не приходило в голову, потом тупо закрутился и забыл, да никто и не интересовался деталями, в конце концов. А этот… Да с какой это радости Бен обязан перед ним отчитываться?!

— Нашел и нашел, — буркнул парень. — И вообще, почему я должен вам что-то объяснять?!

В ответ Игорь Владимирович извлек из внутреннего кармана вишневые «корочки», медленно развернул и поднес к самому носу Бена. Подержал перед его лицом с минуту, давая возможность разглядеть и прочитать и название организации, и звание…

Сердце Бена ухнуло в пятки.

«Так вот кто такой Ромка и где он работает… Вот это я попал… Вот это попал так попал…»

— Вот поэтому, — Шепелев еще раз назидательно тряхнул удостоверением, прежде чем снова убрать его в карман, — ты и должен мне все объяснить.

А у Бена язык вдруг присох ко рту. Парень сидел, чуть вздрагивая плечами, и не мог выдавить ни слова.

— Только, пожалуйста, не надо сочинять, что тебе позвонили из больницы, потому что нашли твой номер в записной книжке Романа, — вдруг сказал Шепелев и усмехнулся, наслаждаясь произведенным эффектом.

Бен застыл на полу-вздохе с приоткрытым ртом. Заготовленная им фраза, которую словно прочитал в его мыслях и только что произнес вслух собеседник, колючкой застряла в горле.

— Его телефон забрали нападавшие, — откомментировал Шепелев. — Потому, собственно, Роман и оказался в таком бедственном положении. Он не смог вызвать помощь, пока еще был в сознании. А также не надо сочинять, будто ты обзвонил последовательно несколько городских больниц, пока в «Тройке» тебе не ответили — мол, да, такой к нам поступал. — Шепелев говорил, словно загоняя очередной гвоздь в крышку гроба правдоподобной лжи, — Ты не делал этого. Отодвинем пока в сторону тот факт, что ты не знал фамилии, а по одному имени и описанию внешности тебе вряд ли кто-то ответил бы что-то внятное. Ты позвонил только по ноль-три в скорую, узнал, какая больница была дежурной, а потом сразу помчался в «Тройку». Объясни, пожалуйста, как тебе в голову пришла эта идея?

Повисла тягучая тишина.

— А… Я обязательно должен это объяснять? Это важно? — хрипло проскрипел Бен.

— Очень. Видишь ли, сама история с нападением на Романа очень мутная. Я еще не разобрался, кто и ради чего это сделал, а также кто был загадочный спаситель, доставивший его в «Тройку» самостоятельно, не вызывая «скорой»… Но раз ты, не совершая никаких действий по поискам Романа, тем не менее совершенно четко, с первого попадания его, так сказать, «нашел» — то у меня есть все основания подозревать, что ты как-то связан либо с нападавшими, либо со «спасителем». Теперь понятно?

— Да, — Бен тупо разглядывал изрисованную каракулями и исписанную непристойностями крышку стола.

Взгляд Шепелева давил не хуже железобетонной плиты:

— Надеюсь, ты понимаешь, что произошло уголовное преступление, и не просто уголовное преступление, а нападение на офицера госбезопасности? И на тебя падает подозрение в соучастии?

«Вот и попался…» — вертелось в голове у Бена. — «Попался… Скрывал-скрывал, сколько мог, но теперь деваться некуда…»

— Я могу объяснить, — с трудом выдавил он. — Только… Во-первых, вы все равно не поверите. А во-вторых, решите, что я свихнулся.

— Ты расскажи, как было. А там я уж сам определюсь, верить ли мне, и что о тебе подумать, — жестко подстегнул Шепелев.

— Ладно… Значит, накануне вечером я сидел в нашем туристическом клубе. Песни под гитару пели. И вот Вовка начал петь про снегопад…

…Второй час семинара давным-давно закончился. Бен перевел дух:

— Ну, а потом, когда я Романа увидел в палате и узнал, то пошел в ординаторскую поговорить с врачом… А дальше вы, наверно, уже знаете.

Бен посмотрел на собеседника — Шепелев молчал. И что-то обдумывал настолько напряженно, что Бену мерещилось поскрипывание шестеренок.

— Я понимаю, что история невероятная, и со стороны кажется полным бредом, но…

— Не надо оправдываться, — отмахнулся Шепелев. — Я хотел услышать правду, и вот — услышал.

— Я не сочинил все это, честное слово…

— Я знаю, — Шепелев очень весомым тоном перебил готовый извергнуться поток оправданий. — Я в состоянии отличить, когда человек врет, а когда — нет; если бы я этого не умел — то занимал бы сейчас какое-нибудь другое место в жизни, а не это… Хотя, признаться, в такое поверить сразу, хм… Требуется некоторое время, чтоб напомнить самому себе — «Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам»…

— У меня иногда такое бывает, — решил все-таки добавить подробностей Бен, как будто лишние подробности могли придать его рассказу больше достоверности.

— А вещи таким образом разыскивать ты не пробовал? Или людей пропавших?