Читаем Полигон полностью

Палыч ещё не верил своему позору, ещё сопротивлялся. Нет, мол, тот выше ростом был. Ах, так? Следа-то от баллона на песке нет, стало быть, он стоял на чём-то. не на этом ли ящике? Ну-ка, помоги! А теперь – похож? Палыч тяжко вздохнул и сказал одно только слово: «Он». И сник. Да и как тут не расстроишься, если узнаешь, что вместо империалистического шпиона или там марсианина ты нанёс сокрушительный удар кислородному баллону! Да ещё испугался его, да ещё задал стрекача от него… Ну и шуточки у этих сварных! А ребята узнают – стыда не оберёшься…

Он шёл и причитал. А Володя был доволен тем, что всё хорошо объяснилось, что обошлось без жертв и членовредительства, если, конечно, не считать разбитой руки Палыча. И на радостях (и держа данное слово) повёл его к себе – остограмиться. А при ясном свете под окном своего вагончика, на старой широкой доске, которую использовали вместо лавочки, подложив по углам кирпичи, Володя увидел капли крови, бурые, уже подсохшие. Он подозрительно посмотрел на Палыча и спросил:

– А ты где спал-то? Тут что ли, на доске?

– Ага, тут. Хотел спирту попросить, повязку на руке смочить. Сперва шагах в пяти от окна стоял, на тебя смотрел, хотел узнать, какое у тебя настроение. А подойти так и не решился. А как ты свет выключил – так я под окошко и присел, отдохнуть. Там и заснул. А что?

– Да ничего. Так я, любопытствую. Заходи.

На полке, за белой занавеской, стояли у Володи три пожелтевших уже от старости одинаковых графина с притёртыми пробками. В одном он держал спирт, в другом – ключевую воду с артезианского колодца, в третьем – спирт с водою, примерно пятьдесят на пятьдесят. Володя выставил гранёный стакан, тот, что с ободком поверху, 200-граммовый, и стал наливать разбавленный спирт. ему вдруг стало интересно узнать, когда Палыч скажет «хватит». Но Палыч молчал. Вот уже три четверти стакана, вот почти полный, вот уже с верхом, в оплыв, дальше наливать некуда.

Палыч взял стакан двумя пальцами, картинно оттопырив остальные, и влил содержимое внутрь. Он не пил, не глотал, не делал кадыком возвратно-поступательных движений, он именно вливал. Володя каждый раз удивлялся – и как это у него получается? Едва Палыч поставил стакан на стол, Володя не мешкая наполнил его водой. Воду, в отличие от 50-градусного спирта, Палыч принялся пить, как обычный человек. Но что-то пошло не так – поперхнулся, на глазах навернулись слёзы. Володя сообразил, что ошибся графинами, и вместо воды плеснул в стакан чистого спирта! Кому доводилось запивать разбавленный спирт чистым или просто хватануть спирт, думая, что это вода, смогут понять, какое испытание выпало на долю Палыча. Однако он с собой справился, не переставая пить, и весь стакан не спеша опустошил. Досуха. Поставил его аккуратно на стол, занюхал интеллигентно кусочком плавленого сыра «Дружба». Зачем-то вытер руки о штаны и попросил:

– А ещё плесни чуточку?.

– Сдурел? Ты ж двести грамм спирта выпил, считай, бутылку водки – в один приём! Ты ж сейчас упадёшь – не встанешь, кто откачивать тебя будет?

– Что, спирту пожалел? Ну плесни грамм хоть полста?

Уходить Палыч не собирался. Володя понял, что единственный способ избавиться от него – налить ещё. И налил. Полстакана разбавленного. Но с железным уговором, что Палыч сейчас же отправиться спать. Сегодня он всё равно не нужен. А с утра чтоб был как штык! Палыч пообещал, выпил с видимым удовольствием и ушёл, прихватив плавленый сырок.

А потом Володя забыл про него – собирал бумаги, запирал в ящики папки. И случайно бросил взгляд в окно – там Палыч, совершенно вменяемый, сидит себе на ящике с отсутствующим видом и, зажмурив один глаз, с наслаждением ковыряет в ухе спичкой.

– Вот тебе раз! – подумал Володя, – Как же так? После такой сверхмощной дозы спиртного – и на ногах? Говорили мне, что он горазд выпить, но не до такой же степени… А может, это у него после встречи с тарелочкой? Той, с с которой он нос к носу сталкивался в Ржевске, может, с тех пор спирт его не берёт…

– Врут, – неожиданно заявил Палыч совершенно трезвым голосом, – Ржевск тут ни при чём. Да и тарелочку я видел издалека, всего-то раз, когда лазил на вышку ноль на приборе выставлять. Тогда её зенитками шуганули… А водку ёмко я стал пить после того, как под атомную бомбу угодил.

– Это когда была «Операция К»?

– Нет, тогда я здесь не работал. Это в Семипалатинске было.

– Ты и там бывал? И взрыв видел?

– Да что там видел… Она метрах в трёстах от меня рванула.

– И ты жив остался?